Алексей Рюриков - КОНТИНЕНТАЛЬНЫЙ СОЮЗ

Поворот в идеологии отмечала и советская, и зарубежная пресса. Оценки, разумеется, выглядели по разному, для "Правды", типичной стала лексика, объединяющая русское и советское, как на второй полосе газеты от 22 февраля 1939 года:

"Впервые в истории, широкие народные массы увидели в государстве не орудие своих классовых противников, а орган власти народа, взявшего свою судьбу в собственные руки. В этих условиях и возник советский патриотизм, как новое явление, принципиально более высокое, чем патриотизм, проявляющийся на предшествующих ступенях развития общества. В нашем патриотизме, любовь к своему народу и своей стране сливается безраздельно с любовью к своему государству, с пламенной преданностью советскому общественно-политическому строю, его основателям Ленину и Сталину и верному продолжателю их курса – товарищу Жданову. Принципиальным моментом советского патриотизма является неразрывное сочетание любви к Родине и беззаветной преданности марксистско-ленинской линии, идеалам коммунизма.

"Советский патриотизм должен стать сердцевиной всей идеологической работы. "Патриотизм – наша тема" – стоит сегодня перед всеми работниками искусства. Есть преемственность, великая преемственность великолепных традиций великого русского народа, великой державы" – сказал в речи на съезде советских писателей товарищ Жданов".

Подобный тон звучал и в эмигрантской прессе, известный эмигрант-публицист В.В. Шульгин отмечал:

"В Советском Союзе теперь державно-патриотический подход, представлявший собой, по сути, "имперский шовинизм с коммунистической лакировкой" стал доминирующей темой пропаганды. Трилогия "Советская власть, коммунизм и народность" наконец-то заменила лозунги мировой революции. При этом Советская власть переродилась в модернизированную общину – общину, приведенную в соответствие с новым временем".

Союзники советский курс одобряли, лаконичнее всего в интервью агентству ГАВАС, это сформулировал Петэн:

"Жданов – русский революционер и патриот, лишенный устремлений к мировой революции. Он ведет свою страну к восстановлению великой исторической роли России в мире. Такая политика Советского Союза доказывает глубокие изменения, происходящие в стране" – заметил президент Республики маршал Петэн по поводу изменений в России".

А противники имели противоположное мнение:

"The Tames" от 22 февраля 1939 года:

"В Советском Союзе проявляется великодержавный шовинизм.

"Восстановление русских традиций – это проявление великодержавного шовинизма" – заявил Чемберлен".

Но на британцев в СССР внимания не обращали, тем более что на повестке вновь встало сотрудничество с Рейхом. Против Польши.

В марте события понеслись вскачь. Восьмого Гитлер потребовал от Польши передать Германии вольный город Данциг и открыть "польский коридор". Польша требования отвергла.

11 марта Рейх аннексировал Мемель, принадлежащий Литве, и принудил правительство Литвы подписать двусторонний договор. В тот же день, Великобритания, Германия и Голландия заключили соглашение о взаимопомощи.

К середине марта закончились переговоры Германии с Англией, Францией и СССР. В Лондоне их вел лично Геринг, второе лицо в Рейхе. Британия гарантировала невмешательство в германо-польский конфликт, "в случае если немецкая сторона не станет выступать агрессором". Французы воевать из-за Польши тоже не намеревались, Москва обещала выполнить свои прежние обязательства.

К нападению на Польшу политических препятствий не существовало, Варшава загнала себя в изоляцию. Требовался повод, и он нашелся. Поляки не отказывались от претензий на Тешинскую область, и "Тешинский добровольческий корпус" не распустили, хотя теракты в Чехословакии прекратили. Пражские соглашения, предоставившие гарантии Чехословакии, обязывающие стороны к взаимной поддержке, если одна из них будет втянута в войну с любой страной, в результате оказания помощи Чехословакии, пришлись как нельзя кстати и Германии и СССР и Франции. Германия также, хоть и в одностороннем порядке, гарантировала территориальную целостность Чехословакии. Таким образом, в случае нападения Польши на Чехословакию, вмешательство Москвы и Берлина не влекло квалификации их действий как агрессорских. Осталось только организовать "нападение".

Операцию готовило VI Управление (разведка) РСХА Рейха. Москву немецкие коллеги проинформировали о "возможных инцидентах на польско-чешской границе в районе Тешина", и информацию в Москве поняли правильно. Ориентируя советского посла в Германии, нарком иностранных дел СССР Вышинский отметил в те дни, что "задержать агрессию в Европе невозможно".

В Прагу на встречу с Бенешем вылетел начальник разведки НКГБ Попашенко. Бенеш знал, что против нового раздела Польши ни одна из великих держав возражать не станет, а установление общей границы с дружественным СССР давало его стране некоторые преимущества. Москва тщательно отслеживала развитие событий, стараясь избегать всего, что могло бы толкнуть Польшу на уступки Германии – шанс вернуть Западную Украину и Белоруссию представлялся Жданову заманчивым.

В Варшаве о приготовлениях вермахта тоже знали. Развертывание польской армии началось 10 марта. Бек, выступая в Сейме, заявил о готовности исключительно к равноправным переговорам с Германией. Ответ означал отказ от уступок, ведь ни о каком равноправии речь не шла. До сведения Германии было доведено, что Польша не может согласиться на передачу Данцига, иначе правительство потеряет власть над страной. Польское правительство не могло уступить Германии в территориальном вопросе, это означало падение такого правительства. Поэтому 14 марта Варшава заявила, что изменение статус-кво в Данциге будет рассматриваться как нападение на Польшу.

Бек не верил, что Гитлер начнет серьезную войну, и расценивал действия Германии как блеф. Именно поэтому, он решил ответить резко, 20 марта Варшава надавила на Данциг и ввела экономические санкции. Данцигские власти потребовали на 2/3 сократить польскую таможенную стражу и убрать польские таможни с границы Данцига и Восточной Пруссии до 26 марта. В тот же день Польша заявила, что любые действия против польских служащих будут рассматриваться как акт насилия со всеми вытекающими отсюда последствиями. В итоге президент данцигского сената был вынужден уступить и заявить, что все эти события были спровоцированы "безответственными элементами". Варшава увидела в этом подтверждение правильности своей твердой линии, а пресса заговорила о поражении Гитлера.