Илья Стальнов - Ночь пяти стихий

– Верно! – крикнули разбойники.

– Я его поединщик, – Беспалый выступил вперед.

– Не надо! – крикнул Гришка. – У тебя нога, ты погибнешь.

– Если погибну я, то погибнешь и ты по правилам. Но я верю в милосердие Христово. Все наши судьбы в руках его.

– Хорошо, побьемся с поединщиком, – хмыкнул Евлампий.

Теперь он убивал сразу двух зайцев. Если ему удастся разделаться с Силой, то и Гришку казнят, поскольку Господь укажет поражением поединщика виновность спорящего. Разобраться же с Беспалым Убивец мечтал всегда. Если бы Сила был в нормальном состоянии, то даже такому бойцу, как Евлампий, против него не выдюжить. Беспалый превосходил его значительно в мощи и умении, не говоря уж о том, что огромная дубина давала значительное преимущество перед топором. Но во время драки со стрельцами Беспалому сильно досталось, так что теперь он хромал и левая рука его едва двигалась. Хотя бы несколько часов отдыха – и он бы встал на ноги, но этих часов у него не было. Евлампий, внимательно рассматривающий противника, уже радовался предстоящей победе.

Братва загалдела еще сильнее, возбуждение нарастало. Одно дело скучное и уже предрешенное убийство щенка Гришки, названное поединком. И совсем другое дело, когда бьются два медведя.

Беспалый поднял свою тяжелую дубину с некоторым трудом, не так, как обычно. Схватка началась.

У Убивца был богатый опыт, он хорошо понимал, как использовать свое преимущество. Он не лез на рожон, а кружился вокруг своего хромого противника, наносил молниеносные рубящие удары, которые Беспалый едва успевал отражать.

– Счас сделаем… Скоро уж… – гундосил Евлампий, готовя новый удар. Он знал, что Беспалый так долго не выдержит и падет-таки под обрушившимся на голову топором.

– Ух, – пронеслось над толпой зрителей, когда Сила, понимая свою уязвимость, бесстрашно кинулся в атаку, но подвернул больную ногу и растянулся на траве.

Евлампий взревел, как зверь, и тяжело взмахнул топором. Но Сила оказался проворнее, перекатился по земле и тут же вскочил на ноги. Он взмахнул дубиной и даже вскользь слегка задел Убивца. Тот, заскрипев зубами от боли и ярости, отскочил, лицо его перекосила судорога, но он тут же пришел в себя и опять начал кружить, как кружит ворон над истекающей кровью добычей. Вновь скрестились дерево и железо, и руку Силы прочертила длинная, но неглубокая рана. От толчка он тяжело рухнул на землю.

– Ну усе! – заорал Евлампий и для надежности, обоими руками обхватив ручку топора, в последний раз ударил поверженного противника…

Стук, треск, вскрик… Топор наткнулся на дубину, и оба дерущихся остались безоружными. Убивец прыгнул за оброненным топором, но Беспалый изловчился и изо всей силы ударил его ногой. Евлампий с кряканьем отлетел в сторону и упал на траву. Его топор подобно молнии блеснул в руках Силы. И что-то покатилось по земле. Это была оскаленная в дьявольской усмешке голова Евлампия.

Я держал его в руках, – воскликнул Пантеомон. – Он жег вот эту ладонь. И я не мог отвести от него взор!

– «Жало Хрустального змея»? – спросил, вытягиваясь на подушках, Картанаг.

– Именно его. Легендарный камень – брат «Бриллианта Таримана».

– Чепуха! – Картанаг привстал с подушек и потянулся за виноградом, оторвал одну виноградину и сунул ее в рот.

– Я неплохо разбираюсь в камнях. Это был удивительный камень. Я не видел больше камней такой силы, – Пантеомон хотел еще что-то сказать, но запнулся.

– Договаривай. Уж не считаешь ли ты, что Видящий маг нашел амулет амулетов.

– Я не удивился бы, если бы это оказалось именно так.

– Амулет амулетов, – усмехнулся Картанаг. – Ты так и остался базарным фокусником. Твои знания скудны. Твой глаз мутен. Ты знаешь толк в камнях, да? Ха-ха-ха!

– Я знаю толк.

– Но ты не знаешь толка в амулетах, Пантеомон!

– Но ведь…

– Саамарит – это не камень, мой скудный разумом друг.

– Как?

– «Жало Хрустального змея» скорее всего нужно Видящему магу. Чтобы открыть дверь, за которой и хранится Саамарит.

– Где дверь? Как он собирается ее открыть?

– Мне кажется, ты зря ешь хлеб, Пантеомон. – Советник Императора вновь потянулся к блюду, но на этот раз он взял большой сочный гранат с тонкой шкуркой. – Я хочу узнать ответы на эти вопросы от тебя. Именно для этого ты находишься в стане нашего врага.

– Ты узнаешь все, мой господин.

– Я надеюсь. Мне хочется, чтобы ты жил долго. А это возможно, если ты не будешь испытывать мое знаменитое долготерпение.

Картанаг улыбнулся и надкусил гранат, не снимая шкурки. Красный сок заструился по его подбородку.

Раомон, он же Пантеомон, ощутил, как в нем рождается отвращение. Больше всего ему хотелось сейчас познать вкус предательства.

Вот уже пятый день прошел после возвращения в Перполис. И все это время Хакмас провел в самом отдаленном, тесном и холодном помещении своего замка. Стены поросли мхом, с потолка сочилась вода. Но это меньше всего волновало Видящего мага. Материальный мир отошел для него на второй план.

Хакмас сидел в центре круга, образованного шестнадцатью перенесенными сюда из лаборатории магическими зеркалами. Его душа бродила в Великой Пустоте. Начинающие маги и просто любопытствующие, пытающиеся наскоком познать Вселенную и научившиеся с помощью отлаженных приемов выходить в иные круги бытия, считают, что Великая Пустота действительно пуста, равнодушна. Недоучки думают, что души стремятся слиться с Великой Пустотой, раствориться в ней – это и есть конечная цель перевоплощений. Но Хакмас не принадлежал к самоучкам. Он был Видящий маг, проникший достаточно глубоко в суть вещей, познавший то, чего не пишут в старинных трактатах и магических свитках – то, что каждый, наделенный силой и видением, решает для себя сам. Великая Пустота для него была полна неуемных, не поддающихся осознанию Великих Сил, она была полна разума и воли. Она была фейерверком, состоящим из мириадов и мириадов пылающих огоньков – скитающихся душ, цель которых – вовсе не слияние, с пустотой, а совершенствование, углубление сути вещей. Душа – созидатель, вечно работающий над совершенствованием сущего, – вот основа Великой Пустоты. И пусть спорят иные мудрецы – но так было, есть и будет.

Но не все более глубокое проникновение в суть вещей интересовало сейчас Видящего мага. Он находился здесь в кругу магических зеркал с определенной целью, которой собрался достичь, чего бы это ни стоило. Он раз за разом повторял свой Зов и надеялся, что тот будет услышан и принят.

Настала пора, когда на Зов должны откликнуться. Они обязаны прийти!..