Анатолий Спесивцев - Азовская альтернатива

После двух часов крика, трёх перерывов из-за мордобоя, долю снизили до десятой части и тут же учредили «Совет смотрящих», в который избрали самых умных и честных казаков. Во избежание разграбления награбленного.

Шестое. Совершенно спокойно проголосовали за постоянный представительский совет. Иноземным словом парламент людей пугать не стали. Естественно, в него, как-то так получилось, попала почти сплошь старшина. Впрочем, и в реале всё делалось с её подачи.

Не стали поднимать вопрос и о союзе казачьих войск. Собственно, он в зародыше существовал, но конкретика пока не вытацовывалась. Запорожское войско, самое многочисленное, было в раздрае, терекское и гребенское не набрали массы. Аркадий, так получилось, свой и для запорожцев и для донцов, на форсировании решения этой проблемы не настаивал. Всему своё время.

Седьмое. Зато предложение о строительстве морского флота с большими пушками приняли на ура. В самом прямом смысле слова. И кричали «Ура!» и «Слава!», и в воздух опять из пистолей палили. Хотелось, ох, хотелось казакам стать повелителями морей. Не бегать от паршивых турецких галер, а топить их там, где встретишь. И на расходы они были (ради такого-то дела!), готовы идти самые радикальные и существенные. Вплоть до снятия последней нательной рубашки. У турок потом новую отобрать можно.

Восьмое. Утвердили решение совета атаманов о походе на захват Темрюка, Тамани и Суджук-Кале. Азов, конечно, хороший город, но уж очень легко блокировать корабли в нём. Керченский пролив был пока вражеским, пусть и пошире он Дона, но проходить его под жерлами османских пушек — небольшое удовольствие. Ну, опять-таки, добыча… она лишней не бывает. Извещение, что на помощь в этом деле идут запорожцы, встретили опять на «Ура»! Если к черкесам вообще отношение было сложное, слишком у многих были там родственные или дружеские связи, то к Темрюку, Тамани и Суджук-Кале особых симпатий у донцов быть не могло. Работорговлю, центрами которой были эти города, казаки ненавидели всеми фибрами своей души. Хотя и вовсю ею сами занимались.

Девятое. Легко подтвердили казаки атаманское решение не трогать пока Крым. Раз пошла уже у татар с османами вражда, пусть подольше друг другу кровь попускают, меньше казацкой проливать придётся. Правда, звучали в толпе и сожаления о том, что следующий удар по Черкесии, а не по Крыму.

Далеко не все были нововведениями довольны. Многие, очень многие, сокрушались по старине, по древним, извечным законам. Но выступать против решения круга затея опасная. Недовольные пока притихли. Надолго ли?

Ответ от калмыков о согласии переселиться в Сальские степи пришёл уже после взятия Азова. Точнее, они согласились заселить Сальские степи. Их предводитель, тайша Хо-Орлюк согласился прислать туда часть кочевий из ему подчинённых. Сам он, по ему ведомым причинам предпочёл остаться в Заволжье. Первые несколько тысяч кибиток должны были прийти осенью. Гнать скот в выгоревшую незнакомую степь без крайней нужды калмыки не хотели.

Выяснилось, что из-за внутрикалмыцких разборок переговоры прошли не так легко и быстро, как ожидалось. В конце концов, победили сторонники одного из младших сыновей Хо-Орлюка, Лаузана. Именно его отец назначил главой калмыков в Сальских степях. Старший сын, Дайчин, предпочёл остаться при отце. Казакам, пока, по-крайней мере, конкретные персоналии предводителей были безразличны. По договору между Всевеликим войском Донским и тайшой торгоутов Хо-Орлюком, в случае угрозы откуда бы то ни было, он сам, со своими воинами должен был прийти на помощь кочевьям сына.

Пришло известие и от Крымского хана. Правда, сначала из Запорожья. Хан попросил помощи у запорожцев для взятия нескольких турецких крепостей, сумевших затвориться и отбить наскоки его подданных. Со взятием укреплений у татар после тринадцатого века всегда были проблемы. Запорожцы, честно говоря, также не были в этом блестящими специалистами, но по сравнению с татарами вооружение у них для этого было более подходящим.

Несколько позже пришли вести и непосредственно из Крыма. Там полыхнула новая гражданская война. Инайет Гирей всерьёз воспринял предупреждение об опасности со стороны султанского двора. И он занялся серьёзной чисткой своего окружения и территории ему подвластной от сторонников Турции. Многие из его противников успели сбежать в крепости контролируемые османами. И было их совсем не мало.

Инайет Гирей в борьбе с ними опёрся на сторонников крымской независимости, которых всегда в Крыму было немало. Ему легко удалось изгнать врагов из степей, но на побережье он действовал куда осторожнее. Возглавившего борьбу с ним Джанибек Гирея поддерживали янычарские гарнизоны и османский флот. Опять взбунтовались только что подавленные, без всяких сантиментов, буджакские татары. Чувствуя, что под ним зашатался трон, он воззвал о помощи к недавним своим союзникам, запорожцам.

К тому времени два запорожских табора, общей численностью чуть более четырёх тысяч человек, вышли на Дон. Но и на помощь татарам нашлось кого послать. Пополнение в этом году, из-за бесчинств карателей Вишневецкого, Потоцкого, Конецпольского и прочей вельможной сволочи, было как никогда большим. Хмельницкий быстро сформировал отряд более чем в пять тысяч человек и двинулся на помощь крымскому хану.

Почти опустевшую Сечь захватил гетман реестровых казаков, назначенный из Варшавы Кононович. Впрочем, ничего ценного он не обнаружил. Хранившиеся там пушки и порох были забраны для довооружения вышедших из Сечи таборов, деньги надёжно спрятаны в плавнях. А вскоре последовательный сторонник подчинения Польше во всём обнаружил, что без непокорных Варшаве неслухов, его положение не улучшается, а стремительно ухудшается. Конецпольский стал обращаться с ним всё более и более нагло и неприкрыто хамски. Это почувствовали и многие из его сторонников, потихоньку ставшие роптать на польские притеснения. Пользуясь случаем, паны и подпанки грабили не только православные монастыри и беззащитных хлопов, но и поместья казацкой старшины. Взывания к Конецпольскому и самому королю Владиславу помогали как мёртвому припарки. Даже если бы они захотели помочь верной им казацкой старшине, то не смогли бы. Речь Посполита уверенно погружалась в хаос.

Собираясь отправиться вместе с донским табором на завоевание Темрюка, Аркадий и Иван поприсутствовали на закладке двух судов. Одного усовершенствованного по предложениям Аркадия струга и большого, относительно, конечно, торгового судна. С двумя мачтами, палубой, трюмом. Насколько понял попаданец, на передней мачте должен был быть латинский парус, на второй, более высокой, три прямых. Как это называет в европейской классификации, он не знал.