Алексей Борисов - Смоленское направление - 4
- Разрешите? - Спросил Савченков, открывая дверь.
- Фёдор Константинович, заходите, - позвал я, - присаживайтесь. Савченков выдвинул стул, присел.
- Коньяку хотите?
- Не откажусь. Я достал из бара два бокала, выбрал бутылку и пока наливал коньяк, спросил:
- Как вы оцениваете боеспособность подразделения?
- Сложно ответить, - пожав плечами, - я ведь не кадровый военный.
- Фёдор Константинович, тем не менее, я настаиваю.
- Учитывая, что мы не строевая часть, а партизанское формирование, то боеспособность высокая, но с ограниченными возможностями.
- Поясните.
- Да вы сами, не хуже меня понимаете, что мы отряд одного боя. Нас готовят для какой-то одной акции. Прилёт самолёта и ящики с пистолет-пулемётами в коридоре, всё указывают на ближайшее развитие каких-то событий. После, мы будем вынуждены всё время уходить, и так как не имеем постоянного безопасного места базирования, отряд будет таять и, в конце концов, полностью уничтожен. Либо я чего-то не знаю и на нас есть другие планы?
- Продолжайте.
- Это всё.
- Отчасти в чём-то вы правы Фёдор Константинович. Намечается акция, и автоматы на первом этаже для командиров. Но только в этом. Место дислокации отряда почти определено, вчера я был там. Не Бристоль, но и вы не отдыхать приехали. Обустроить поможем. Савелий Силантьевич уже договорился о поставках продовольствия, на первое время он подкинет боеприпасы, а дальше у вас свободное плаванье. Вот такие планы, но возникла одна проблема, из-за которой я пригласил вас.
- Товарищ Наблюдатель, если вы о том, что бойцы на стене нацарапали, то я уже распорядился всё зашкурить и наказал виновных.
- Я по поводу Соколовского. Почему он гуляет по лесу?
- А, это я разрешил. Он белку заметил и захотел для Дайвы поймать. Жора Носов уже и колесо сделал. Девочка столько для нас сделала, вот, мы и решили отблагодарить. Подарка к празднику нам купить негде, а так, будет живой уголок.
- А вам не показалось, что Соколовский не только белку в лесу ищет?
- Вчера он какой-то люк обнаружил, а что?
- Скажите, а когда он присоединился к вашей группе? Савченков задумался, стал загибать пальцы, что-то считая.
- За четыре дня до побега, - наконец ответил он, - мы собирали запас продуктов, в основном сухари. Местные жители кидали снедь через проволоку, большинство свёртков не долетало, колючка в два ряда. В этом промежутке как-то скопилось пять-шесть мешочков, узелков. Есть хотелось до боли в животе, хлеб был перед носом, но стоило протянуть руку, как охрана стреляла. Пари между собой заключали, суки. Так Володя не побоялся и сумел пролезть под проволокой и собрал продукты. После этого его и включили в группу.
- Немцы стреляли?
- Да, несколько раз, но не попали. "Или не захотели", - подумал я про себя.
- Фёдор Константинович, как думаете, если Соколовского отправить в посёлок отнести нашему агенту посылку, справится?
- Если переодеть в гражданскую одежду, то справится.
Соколовского переодели. Овчинный тулуп, засаленный на локтях сидел на нём немного великовато, зато хорошо грел. Заячья шапка с проплешиной на макушке, толстый свитер домашней вязки, шерстяные брюки и видавшие не один год жизни стоптанные сапоги. Не сказать, что убого, но и не настолько прилично, чтобы попавшись на вид немцу быть раздетым. Прецеденты были, замерзающие фрицы не стеснялись обирать местных жителей. С женщин сдирали пуховые платки, у мужиков, обычно забирали меховые жилетки. Всё, что можно было поддеть под шинель, пользовалось особой популярностью. С Соколовского снять было нечего, разве что, вещевой мешок. На этот случай, в сидоре лежала чекушка самогона и шмат сала. Этим можно было пожертвовать, но ни в коем случае не принимать внутрь. Основной груз, радио, которое надо было передать, размещалось в санках, спрятанное в ящике под плотницкими инструментами. Инструкция была проста. Под видом ищущего халтуру плотника, Соколовский должен был добраться до Хиславич, выйти к бывшему госпиталю со стороны реки и оставить передачу в заброшенном доме. Здание имело дурную славу в посёлке. Когда работал госпиталь, выздоравливающие немцы устроили там дом свиданий, пользуя девушек из гетто за шоколадку, бутылку вина или банку консервов. Полицаи обходили его стороной, мало ли, а немцы из комендантского взвода искали другие варианты. Так что встретиться с кем-либо из врагов, шансов практически не было. Это я и объяснил гонцу, когда тот рассматривал "аусвайс", вызвавший у него сомнение.
Проводив Соколовского практически до посёлка, я устроился на опушке леса и стал ждать, слушая приёмник. Если мои опасения найдут подтверждения, то смерть предателя будет лютой, а если я ошибся, то Володя оставит радио в условленном месте и вернётся назад. Пока что он пыхтел, таща санки в горку. Прошло минут сорок, скоро смеркаться будет, я уже подмёрз, а ничего такого, указывающего на какое-то решение моего эксперимента не происходило. Идёт себе боец из Конотопа, бурчит под нос что-то, похожее на стихи, слышно как санки скользят. Ага, уже не слышно. Оставил саночки, идёт налегке, наверно обошёл дом и возвращается обратно. Что ж, человеку свойственно ошибаться, но окончательный вывод будет сделан только после звонка на почту. Надеюсь, Авдотья Никитична передала мою просьбу Ржецкому и тот посмотрит со стороны, как развивались события. Прошло ещё минут десять, я уже и в бинокль, нет бойца и звуков никаких. Странно, микрофон рации в воротнике тулупа Соколовского, от него до меня метров восемьсот, даже дыхание его слышно было, а сейчас ничего. Тулуп снял? Вот блин, этого я представить даже не мог. Тулуп - страховка. Там на спине пластина взрывчатки. Случись что, мне только детонатор замкнуть. Стоп, есть звук. Господи, он облегчиться ходил, тулуп снимал, теперь одевает. Всё равно, что-то не так. Стоять не надо, надо обратно топать, а он закурил. Так прошло ещё минут десять, и Соколовский пошёл, даже побежал, только не в нужную сторону. "Стой! Стой, дурак! Да стой ты, стрельну щас"! - раздавалось в наушнике.
Володя бежал сначала к оврагу, затем упал, скатился с заледеневшей горки, где ребятня каталась на дощечках, поднялся и рванул к лесу. Преследовавший его полицай выстрелил. Мне было слышно, как Соколовский пронзительно вскрикнул, упал, прерывисто задышал, даже зарычал, сдерживая стон, продолжая уже ползти. Возле него послышались немецкие голоса и отчётливо нарастающий хруст снега. Звук затвора и ещё один выстрел.
- Что ж ты дурилка побёг? Теперь за тебя только триста целковых дадут.
- Дойсух, шнель Ифан, - раздался приказ.
- Один момент, господин начальник, ща обшмонаю. Оформлю в лучшем виде.