Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин

Глава 24

Три сотни человек. Грязных, измученных, окровавленных, многие ранены и не по одному разу. Практически без тяжелого вооружения. Все, что осталось от 134-й стрелковой дивизии. Много дней дивизия прорывалась из образовавшегося под Смоленском окружения, блуждая по густым лесам и, то и дело вступая в короткие, но ожесточенные схватки. Дивизия давно потеряла связь с корпусом, когда ее штаб был разбомблен «лапотниками», но буквально позавчера наткнулась на лесной дороге на немецкий обоз, в одной из телег которого лежала трофейная советская радиостанция. С корпусом связь восстановить не удалось. Но удалось с командованием 19-й армии.

Комбриг Владимир Кузьмич Базаров с болью смотрел на идущих мимо солдат. Видя его, они вяло поднимали руки, отдавая честь, он лишь кивал.

— Да они с ума сошли, если думают, что мы у нас что-нибудь выйдет…

Стоящий рядом начальник штаба дивизии подполковник Светличный Василий Андреевич лишь горько усмехнулся.

— «К 12 часам пополудни нанести удар в сторону населенного пункта Сураж и захватить переправу. После чего оседлать дорогу Сураж-Велиж и продвигаться на северо-запад», — процитировал он радиограмму. — В любом случае у нас нет выбора. Попытаться прорваться или…

Он не закончил, но ему и не надо было заканчивать.

— Товарищ комбриг! Еще одна радиограмма, — выкрикнул подбежавший радист, протягивая засаленный листок бумаги с криво накарябанными словами.

Базаров быстро пробежал записку глазами. Передал ее подполковнику.

— Надо поторопиться, Василий Андреевич. В полдень наша авиация нанесет удар по расположению противника в Велиже.

Светличный тоже прочитал записку и удивленно вскинул брови.

— У нас будет авиационная поддержка⁈ Давненько я не видел в небе наших «ястребков»… что же товарищ Конев задумал?

Они синхронно посмотрели на север, прислушиваясь к отдаленной канонаде. Грохотало, впрочем, на юге, у Смоленска.

— Не знаю… — Базаров скомкал бумажку и сунул ее в карман. — Но нам следует поторопиться. Это может быть наш последний шанс вырваться из окружения. И мы должны использовать его. Другого может не быть.

37%

«Оператор. Множественные цели на границе радиуса действия высокочастотного сканера».

Взмахом меча я рассек капот броневика. За пламенеющим голубым лезвием остался быстро растворяющийся в воздухе след. Мотор уныло хрюкнул и затих. Я обросил взглядом разоренный пункт временной дислокации. Какой это уже по счету? Я знал, что если прикажу себе, то смогу легко вспомнить, смогу вспомнить каждого, кого сегодня убил, пересчитать, снова посмотреть им всем в глаза. Но я не хотел этого делать, я хотел бы просто забыть этот день. Вернее… я хотел бы хотеть забыть. Но боевые коктейли в крови не позволяли мне даже этого.

Деревенька горела. Она как две капли воды походила на Беловодье. На центральной площади сгрудились машины с крестами. Часть из них была посечена пулями и близкими взрывами, а часть моим мечом. И трупы. Множество трупов в серой форме.

О броню ударилось несколько пуль. Группа фрицев засела в сельсовете. Им бы затаиться, понадеяться на то, что я приму их за местных жителей или на то, что у меня не будет времени выковыривать их из укрытий. Но глупцы все еще пытались нанести мне какой-то урон.

Сменив меч на винтовку, я выпустил в дом два широкополосных заряда плазмы. Сложенный из толстых бревен добротный дом словно взорвался. Крыша подлетела на десяток метров и тяжело упала на стоящую рядом машину. Стенки выперло наружу, из окон, из которых только что велась стрельба, рвануло голубоватое пламя. Секунда, две, три и дом сложился. В небо взметнулся столб огня. Уже другого цвета — ярко-рыжего.

Сопротивление было окончательно подавлено.

Я развернул перед глазами карту, наблюдая, как постепенно проявляются на ней белые ядовитые точки. Некоторые Барт идентифицировал — мотоциклы, автомобили. Некоторые пока нет. Их было много. Очень много.

«Пси-сканирование».

«Проведено» — почти тут же отозвал ИскИн и на белые точки наложилось множество серых.

«Обнаружено более 600 живых единиц вероятного противника. С вероятностью 79 % это 54-й мотоциклетный батальон 14-й моторизованной пехотной дивизии. Передаю выявленный состав…»

Я холодно просмотрел выведенные на проецируемый на сетчатку «экран» сведения. С большой долей вероятности, это он и был. Состав дивизии и примерное расположение ее частей я знал по допросам пленных и по данным радиоперехвата.

«Обнаружено 7 сигнатур тяжелых боевых единиц. С вероятностью 93 % это танки».

Их появление — и танков, и всего этого отряда — не случайность. Они пришли по мою душу.

— Товарищи! — осипший простуженный голос, младшего лейтенанта Смолякова дал «петуха». Он осмотрел наспех вырытые окопы, тянущиеся по кромке леса.

На него воззрилось несколько десятков уставших пар глаз. Они всю ночь занимались спешным обустройством позиций. Снова. Вчера немецкая мотопехота выбила 3-ю роту 3-го батальона 503-го стрелкового полка 91-й стрелковой дивизии из небольшой деревеньки, название которой лейтенант Антон Сидорович Смоляков даже и не узнал. Благодаря развернутому севернее артполку, им удалось сбить преследование и отразить две атаки, зацепившись за опушку леса. На ночь фрицы отошли и у красноармейцев появился шанс, насколько это возможно, оборудовать позиции. Работая не покладая рук, бойцы его роты отрыли окопы и обустроили несколько огневых точек. Позади развернулась минометная батарея. Вернее, все, что от нее осталось, после того, как на лесной дороге ее подловил немецкий штурмовик. Под утро ему и его людям удалось вздремнуть пару часиков, когда с немецкой стороны послышалась стрельба и замелькали взрывы. Бойцы повскакивали с мест, прильнули к наспех сооруженным брустверам окопчиков, готовясь отражать новую атаку… но у немцев, как будто бы были свои проблемы. А потом из штаба батальона прибыл связной с новым приказом.

— Товарищи! Я только что получил приказ от командира батальона товарища Бастрыкина. В 10.30 после короткой арт-подготовки, нам приказано перейти в решительную атаку на позиции немецко-фашистский войск!..

Солдаты зароптали. Послышались протестующие возгласы.

— Вот пусть сами и переходят!..

— Рехнулись они там?

А кое-кто использовал и другие, куда более крепкие словечки.

— Товарищи! — возвысил голос Смоляков. — Там, — он ткнул рукой в сторону позиций немцев, — еще находятся наши войска! Под Смоленском фашисты окружили целых три наших армии! Мы просто обязаны выручить их! Сам погибай, а товарища выручай! Так нас учили в комсомоле! В наступление перейдет вся дивизия! А еще… из штаба батальона мне передали, что ночью по немцам партизаны нанесли сильный удар! Поэтому, товарищи… ребята… Там наши. Нужно их спасать…

Под конец осипший голос Смолякова сорвался. Он снова осмотрел своих бойцов. Они молчали. Молча смотрели на безусого младшего лейтенанта, только весной окончившего военно-пехотное училище.

— Нужно! — выкрикнул сержант Семен Степанов, поднялся и встал рядом со Смоляковым. Его крепкая