Для тебя бессмертный II - Сим Симович

Штарк улыбнулся, показав желтые зубы. Улыбка людоеда.

— Мой новый хозяин, — он кивнул на Виктора, — слишком добр. Он просит только деньги. Я бы забрал всё. И женщин в придачу.

В зале повисла мертвая тишина. Угроза была не призрачной. Она сидела перед ними в желто-синем камзоле, пахнущая кровью и насилием.

— Вы слышали, — Виктор развел руками. — Я — гуманист. Я оставляю вам жизнь, дома и титулы. Я прошу лишь инвестиций в вашу собственную безопасность.

Он снова сел в кресло делла Торре, откинувшись на спинку.

— Но деньги — это еще не все. Мне нужно железо. Все решетки с оград ваших особняков. Все декоративные цепи. Все бронзовые статуи из садов. Снять и привезти в арсенал. Леонардо нужны пушки. Аполлоны и Венеры послужат делу защиты Отечества лучше, чем украшая ваши клумбы.

— Вы хотите превратить Верону в казарму! — выдохнул Сан-Бонифачо.

— Я хочу превратить Верону в крепость, которую нельзя взять. И если для этого мне придется переплавить ваши ночные горшки в ядра — я это сделаю.

Взгляд остановился на толстяке.

— Кстати, граф Сан-Бонифачо. Вы выглядите бледным. Вам нездоровится?

— Ж-жарко… — пробормотал тот, вытирая лоб платком.

— Берегите себя. Времена нынче опасные. Болезни, яды, несчастные случаи… Люди мрут как мухи.

Намек был прозрачен. Сан-Бонифачо сглотнул, покосившись на делла Торре. Между двумя кланами пробежала искра ненависти. Виктор удовлетворенно отметил это. Разделяй и властвуй. Пусть они боятся друг друга больше, чем его.

— Итак, — Виктор хлопнул ладонью по столу, подводя черту. — Сто тысяч. И металл. Срок — завтрашний закат. Кто опоздает — того я отдам барону фон Штарку для… приватной беседы о финансовой дисциплине.

Он встал. Аудиенция окончена.

— А теперь — проваливайте. У меня много дел. Нужно готовиться к пиру. И, господа… — он задержал их на пороге своим голосом. — Приходите на ужин голодными. Еда будет отменной. И вино тоже. Я надеюсь, у всех крепкие желудки?

Он улыбнулся. Улыбкой, в которой не было ничего человеческого.

Совет Десяти, пошатываясь, потянулся к выходу. Они выглядели как люди, которых только что избили, не нанеся ни одного удара. Риккардо делла Торре выходил последним. Он остановился в дверях, бросив на Виктора взгляд, полный яда.

— Вы играете с огнем, Епископ. Верона не прощает тиранов.

— Верона любит победителей, Риккардо. А победителей не судят. Их боятся.

Двери закрылись.

Виктор остался в полумраке зала, наедине со Штарком и молчаливыми гербами на стенах.

— Они заплатят? — спросил немец, наливая себе вина в кубок делла Торре.

— Заплатят. Куда они денутся. Жадность сильна, но страх смерти сильнее. Особенно когда смерть сидит рядом и ковыряет в зубах кинжалом.

Виктор подошел к окну, отодвинул тяжелую портьеру. Яркий солнечный свет резанул по глазам. Внизу, на площади, все еще гудела толпа, празднуя победу.

— Знаешь, Ганс, в чем проблема этих людей? — спросил он, глядя на муравьиную суету внизу.

— В том, что они слабы?

— Нет. В том, что они думают, будто у них есть выбор. Они живут в иллюзии свободы воли. Моя задача — избавить их от этой иллюзии. Человек, лишенный выбора, становится удивительно продуктивным.

Он отпустил портьеру. Полумрак вернулся.

— Идем. Леонардо ждет. Он обещал показать мне, что происходит с легкими человека, вдохнувшего пары нашей смеси. Говорит, это красиво. Как цветы, распускающиеся внутри грудной клетки.

— Вы больной ублюдок, Владыка, — усмехнулся Штарк, вставая.

— Я врач, Ганс. Просто пациент — этот мир — настолько болен, что терапия уже не поможет. Нужна ампутация.

Они вышли из зала через боковую дверь, оставив за спиной запах страха, который, казалось, въелся в саму обивку кресел Совета.

Впереди был спуск в подвалы. Туда, где наука и смерть сплетались в любовном объятии, порождая новые кошмары для врагов Вероны. А вечером — пир. Пир хищников в банке с пауками.

Идеальный день.