Владимир Контровский - Ракетоносцы. Адское пламя

…Шторм шёл на убыль. Крутые валы сменила тяжёлая зыбь, и настроение адмирала Кинкейда заметно улучшилось. Старт самолёта специального назначения планировался на 23.00 (с тем, чтобы машина приближалась к Японским островам в темноте и появилась над целью утром), но в начале девятого, когда до расчётной точки оставалось около ста миль, с лёгкого крейсера «Гонолулу» на «Гуам» пришло тревожное сообщение: «Радиолокационный контакт с одиночной целью прямо по курсу, дистанция пять миль».

– Какого чёрта! – разъярился Кинкейд. – Почему этот одинокий джап обнаружен чуть ли не внутри нашего походного ордера? Они там что, спят все поголовно?

– Засветка от воды, сэр, – пояснил флаг-офицер. – Это японский патрульный корабль или рыболовецкое судно, и оно ныряет среди волн вверх-вниз.

«Менять курс поздно, – подумал адмирал, – нас наверняка уже заметили».

– Уничтожить! – бросил он коротко.

Носовые башни «Гонолулу» плюнули огнём и дымом. Набирая ход, крейсер понёсся к так некстати появившемуся японцу, на ходу засыпая его шестидюймовыми снарядами. Через десять минут всё было кончено, но…

– Они успели дать радио, сэр, – виновато доложил флаг-офицер.

– Этого нам только не хватало… – пробормотал командующий эскадрой и, помолчав, приказал: – «Санта Клаусу» – взлёт. Немедленно, по готовности.

– Но…

– Ничего страшного, – отрезал адмирал. – Он появятся над целью на три часа раньше, но будет уже достаточно светло для прицельного бомбометания.

– Я не об этом, сэр, – офицер замялся, но всё-таки произнёс: – Маршрут рассчитан впритык – «Санта Клаусу» может не хватить каких-то пятидесяти миль до районов, которые контролируются китайскими повстанцами. А если наши парни попадут в лапы японцев…

– Наши парни знают, на что идут – в их руках судьба Америки. Мы обнаружены – это вам ясно? За три часа может случиться всё, что угодно – вам объяснить, что произойдёт, если на нас со всех сторон навалятся японские самолёты? Это война, Джон, и мы в глубоком тылу противника. Я не знаю, выберемся ли мы отсюда живыми, но я не могу рисковать успехом всей операции. Выполняйте!

– Да, сэр.

…Лопасти четырёх пропеллеров слились в сияющие круги. Самолёт дрожал, набирая полётную мощь. Ветер, пропитанный солёными брызгами, обтекал «Б-17Х» и казалось, что нарисованный на фюзеляже весёлый Санта Клаус подмигивает и поправляет на плече мешок с подарками.

«Размах килевой качки, – прикидывал в уме кэптен Хоскинс, – восемь секунд, время разгона машины катапультой – шесть секунд. Разница – две секунды».

– Старт по моей команде! – произнёс он, сжав кулак.

Авианосец принял удар очередной волны, задрожал и медленно пополз вверх, задирая нос.

– «Раз, два…». Пошёл!

Из-под толкателей катапульты, подпиравших стойки шасси, с шипением вырвались струи пара. Тридцатитонная машина сорвалась с места и понеслась по палубе с лёгкостью пушинки, гонимой ветром. Из-под крыльев бомбардировщика выхлестнулись языки пламени – сработали пороховые стартовые ускорители. Хоскинс знал, что ширина полетной палубы «эссекса» сорок пять метров, а размах крыльев «Санта Клауса» – тридцать два метра, и что ось катапульты проходит на безопасном удалении от «острова», но когда огромный самолёт поравнялся с «островом», «Деревянной Ноге» на миг стало не по себе: ему показалось, что «Б-17Х» сорвётся с направляющих и зацепит надстройку.

Обошлось. Бомбардировщик отделился от палубы, когда авианосец вскарабкался на вершину громадной пологой волны, и нос его был задран вверх на добрых тридцать градусов к горизонту. Поднявшись в воздух, «Санта Клаус» провалился вниз, навстречу бугрящимся океанским валам, тянувшимся к самолётному брюху, но тут же выправился и, натужно ревя моторами, пошёл вверх, набирая высоту. У всех людей, следивших за его взлётом, вырвался вздох облегчения.

– Божий гнев в изящной упаковке… – негромко произнёс кэптен Хоскинс, провожая глазами бомбардировщик, исчезающий в сером небе.

– Сэр? – переспросил вахтенный офицер. – Вы что-то сказали?

– Нет, ничего, – ответил командир «Вэлли Фордж».

Доклад генерала Гровза об успешном испытании нового сокрушительного оружия – атомной бомбы – вызвал приступ энтузиазма у американских генералов, военного министра Генри Стимсона и у самого президента Рузвельта: появился шанс не только заключить мир на приемлемых условиях, но и победить. Однако при всестороннем изучении вопроса итог не выглядел чрезмерно радужным: сама по себе бомба ничего ещё не решала, её нужно было применить с максимальной эффективностью (как и где?), обеспечив средствами доставки.

Жизненно важные центры кайзеррейха и Народной России находились по ту сторону Атлантического океана, а стратегический бомбардировщик Б-35 «Ghost»[60] ещё не был принят на вооружение – проектировщики и конструкторы боролись с его «детскими болезнями».

Американский стратегический бомбардировщик Б-35 «Призрак»

Реальной мишенью для атомного удара были эскадры Хозеефлотте в Карибском море – командующему US Navy адмиралу Кингу и командующему ВВС США генералу Арнольду была поручена разработка этой операции: с обоснованным выбором времени и места – с тем, чтобы удар по флоту континенталов стал бы предельно впечатляющим.

Однако предварительные расчёты показывали, что наибольший эффект (причём не столько военный, сколько психологический) будет иметь применение нового оружия против густонаселённых городов с обширной площадью застройки – оценочное число жертв такой бомбардировки исчислялось десятками тысяч. И в первую очередь рассматривался вариант ядерного удара по Японии, причём по многим причинам.

В составе американских военно-воздушных сил не было тяжёлых бомбардировщиков, способных поднять четырёхтонную бомбу и доставить её из Америки в Европу (например, до Берлина). Японские острова были столь же недосягаемы для непосредственной атаки, но было выдвинуто несколько вариантов атомного нападения с использованием флота, тогда как в Атлантике все эти варианты были заранее обречены на провал ввиду подавляющего превосходства континенталов на море и блокады восточного побережья Северной Америки. Что же касается Тихого океана, то там шанс на успех имелся, особенно после поражения японцев у Гавайских островов. И самое главное – удар по Японии сулил стратегические выгоды: демонстрация мощи американского оружия и уязвимости империи Ямато создавала предпосылки для успеха переговоров о заключении сепаратного мира между Японией и США (со всеми отсюда вытекающими). Именно поэтому предложение сбросить атомную бомбу на Токио было отвергнуто: посягательство на столицу и на жизнь микадо могло иметь обратный эффект и заставить самураев сражаться до конца, до полной победы, невзирая ни на какие жертвы. Не надо наносить чересчур болезненный удар – достаточно показать, что он может быть нанесён. Дело оставалось за малым – дотащить ядерную бомбу до Японии.