Николай Андреев - Рыцари Белой мечты (Трилогия)
Поезд увозил отрёкшегося императора прочь из Пскова, в Могилёв. Оторванный от семьи, от близких, без единого человека, которому мог бы открыть душу, и даже дневнику не в силах поверить то, что терзало душу, он был человеком, чей мир обрушился в одночасье, в одну минуту, в одно мгновенье, превратившееся в вечность. Хотя и было какое-то чувство у Николая, что он поступил правильно. Хотя бы на этот раз, и это чувство не более не покидало отрёкшегося хозяина земли Русской…
А пока войска приводили к присяге новому императору, Алексею Николаевичу, Кирилл собрал "правительство доверия" в Таврическом дворце на первое настоящее заседание, а разогнанную Думу — на внеочередную сессию. Собралось чуть менее половины членов Четвертой Государственной Думы, но и это было настоящей победой. Новые министры расположились на первом ряду кресел. Сам Кирилл встал за кафедрой, приняв на себя функции спикера.
Михаил Владимирович Родзянко в своём лучшем фраке, идеально выбритый (что даже удивило хорошо знавших его людей), полный энергии и спокойной уверенности. Став председателем нового правительства, Родзянко слегка изменился. Похоже, это назначение вложило в его душу веру в победу над восстанием в Петрограде и германцем. Улыбка не сходила с его лица: как же, давняя мечта сбылась. Министр-председатель и министр внутренних дел.
Александр Иванович Гучков. Короткая бородка, ровная, ухоженная, пенсне в серебряной оправе, фрак и бордовый галстук. Голова склонилась, лидер октябристов о чём-то напряжённо думал. Ему достался портфель морского и военного министра.
Рядом с ним расположился Виталий Васильевич Шульгин. Ему несколько полегчало, теперь он лишь изредка припадал губами к платку, в котором тонул кашель. С этого дня он должен был стать министром юстиции.
Справа же от Гучкова — Павел Николаевич Милюков. Подтянутый, розовый, улыбающийся в свои разлапистые усы, невозмутимый, готовый с дотошностью историка аргументировать всякую свою речь, не желая вносить в неё пафоса и "красного словца". На Милюкова возложили роль министра иностранных дел.
Георгия Евгеньевича Львова сделали министром земледелия, хотя старейшины долго спорили насчёт кандидатуры председателя Земгора и Александра Аполлоновича Мануйлова, одного из авторов аграрной программы кадетов. Всё-таки выбрали Львова, решив сделать "уступочку" за не доставшийся ему поста министра-председателя.
Пост министра финансов занял Михаил Иванович Терещенко. Истинный финансист: всегда подтянутый, с непроницаемо-задумчивым лицом, умело лавировавший в любой ситуации, чувствовавший, куда "дует ветер перемен". Его протащил в правительство Некрасов, его личный друг. Да и немалые средства Терещенко, "сахарного короля" — семьдесят миллионов рублей — стали одним из доводов "за".
Рядом с Терещенко был и сам Некрасов, занявший пост министра путей сообщения. По указанию Родзянко он все прошлые дни пытался наладить ситуацию на железных дорогах, обеспечив скорейшее прибытие в столицу верных правительству и регенту частей. За несколько минут до заседания он шепнул министру-председателю, что вызванная Кириллом Латышская дивизия уже вступила в городские предместья. Николай Виссарионович в те дни был всё ещё убеждён, что только силой оружия, военной диктатуры можно навести порядок в стране.
Стал министром торговли и промышленности Александр Иванович Коновалов. В очках, осанистый, с вздёрнутым кверху подбородком, сын фабрикантов и сам- фабрикант, один из учредителей банка Рябушинских и Русского акционерного льнопромышленного общества. Он уже давно предлагал свою программу реформирования фабрик и заводов, в первую очередь — через изменение положения рабочих, причём сам приводил её в жизнь на своих предприятиях. Он любыми способами пытался добиться начала реализации своих реформ, вступил в ложу "Великий Восток народов России", но там не нашёл желаемой поддержки. И вот судьба ему наконец-то улыбнулась, вот-вот он мог начать работать.
Портфель министра просвещения предоставили Мануйлову, хотя и не добившемуся поста министра земледелия, но здесь всё-таки одержавшего победу в "портфельном переделе". Всё-таки кто, как не бывший ректор Московского университета, мог взять на себя управления всеми просветительскими учреждениями?
Нахохлившись, сверкая лысой макушкой и поглаживая пышную эспаньолку, сидел Владимир Николаевич Львов, которому достался пост обер-прокурора Синода, фактического главы церкви. В его голове уже созрела идея реформ, восстановления патриаршего престола, созыва нового Русского Православного Собора.
Думцы, конечно, волновались, но не из-за того, что зал был оцеплен по периметру солдатами-кирилловцами. Те, между прочим, решили даже на рукава надевать повязки цветов Георгиевского ордена: чёрно-золотые. Нет, депутаты беспокоились за своё будущее: всё-таки на северных окраинах бушевали восставшие, ведомые вперёд членами Совета рабочих и солдатских депутатов. И это было страшно: многие из руководителей Совета до того были вхожи в Таврический дворец, поддерживали дружбу с депутатами Государственной Думы, а теперь готовы были пройтись по их трупам ради своих социалистических идей.
Но речь Кирилла вселила надежду в сердца сомневающихся и укрепила их веру.
— Милостивые государи, члены Четвёртой Государственной Думы. За последние дни на нашу долю выпало немало испытаний: волнения гарнизона, восстание запасных батальонов, Кронштадский мятеж, бунт частей в Гельсингфорсе, отречение Николая в пользу своего сына Алексея. Отрёкшийся император доверил мне сформировать новое правительство народного доверия, которое объединит страну и даст кораблю "Россия" пристать к гавани "Великая победа". Мне же выпала честь стать регентом при малолетнем императоре до наступления его совершеннолетия. И я уверяю, что с честью выполню возложенную на меня роль! Вам уже известно, что новое правительство вот-вот приступит к работе. Его члены вам прекрасно известны, а милостивый государь Михаил Владимирович согласился занять пост министра председателя и министра внутренних дел! Уверен, что он справится!
Аплодисменты, в основном — справа и немного из центра. Ряды слева вообще были полупусты. Только некоторые трудовики решили принять участие в заседании Думы, да и то из-за того, что их просто не пригласили в Совет.
— Однако я не хочу долго говорить, сейчас каждая минута на счету, и использую я её для дела! — аплодисменты, выкрики "Правильно". В основном — националисты. Шульгин утвердительно кивнул, ему вторили Родзянко и Коновалов с Терещенко. — В моих руках — надежда страны на новое, светлое будущее, которому не будут угрожать никакие потрясения, здесь — мир внутри страны и победы над внешними врагами, здесь наша надежда!