Алексей Рюриков - КОНТИНЕНТАЛЬНЫЙ СОЮЗ

Генеральному комиссару Ежову Н.И.

В связи с наметившейся возможностью распада Народного фронта во Франции, спровоцированного социалистической партией и политикой правительства Блюма, нельзя исключить вероятность прихода к власти во Франции правых партий, связанных с хозяевами тяжелой промышленности и близких к реакционной части армейского генералитета. Сложившееся положение похоже на ситуацию в Германии перед приходом к власти Гитлера. Французские фашистские круги, сейчас объединены в так называемый Союз Патриотов, лидером которых является Петэн.

В целях зондажа намерений правых кругов в отношении СССР и Испании предлагаю:

1. Провести в Париже встречу Тухачевского и Петэна, используя старую бонапартистскую легенду Тухачевского.

2. Обеспечение операции поручить парижской резидентуре ИНО ГУГБ НКВД СССР.

Оперативное дело "Союз Патриотов" и материалы разработки операции прилагаю.

Заместитель Народного комиссара внутренних дел СССР

Комиссар ГБ 1 ранга

Агранов Я.С.

Ежов перечитал предложение заместителя. Во Франции творилось что-то непонятное – Народный фронт трещал по швам, коммунисты грызлись с социалистами и радикалами, правые набирали вес. Нет, к борьбе с социалистическими партиями он относился положительно, союз с ними был придуман вотчиной Зиновьева, Коминтерном, который нарком всегда считал подозрительной лавочкой. Но распад блока именно сейчас был не выгоден. Сталин постоянно требовал информации о происходящем: надо было решать вопрос о помощи испанцам, определяться с политикой народных фронтов, с отношением к разрыву с Блюмом, к возможной, по оценкам парижской резидентуры, победе Петэна. Чего можно ожидать от Петэна, Ежов не знал. Четко представляя расклад сил в советской верхушке, постоянно отслеживая общее положение внутри страны, он плохо ориентировался в заграничной ситуации. Поэтому идея Агранова понравилась, ведь операция давала возможность отличиться его наркомату. В результате он, как казалось, мог бы определиться и доложить, наконец, Сталину, что произойдет во Франции. Настораживало участие Тухачевского. Вождь его не любил, нарком знал об этом точно. С другой стороны, контакты с фашистами и "бонапартизм", пусть и легендированные, давали возможность компрометации маршала в будущем.

Вечером, когда Ежов доложил о спланированной операции, Сталин долго ходил по кабинету своей развалистой, мягкой, зримо вдумчивой, походкой. Размышлял. Неофициальный, даже, можно сказать нелегальный, контакт советского и французского маршалов, кроме информации из первых рук давал и другие возможности. Вряд ли Блюму, если вдруг ему предоставить информацию, понравится встреча лидеров соперников с "советским Бонапартом". Или не Блюму, а рядовым "союзопатриотам". Или… Сталин перебирал открывающиеся возможности. Вариантов было много. И встреча, пожалуй, оказывалась беспроигрышной.

Агранов получил свои материалы утром. На его рапорте стояла виза: "Согласен. Ежов". Встречу назначили на 20 декабря.

В декабре Франция девальвировала франк, Блюм национализировал оружейный завод Шнайдера-Крезо. Симпатий к его правительству ни то, ни другое не прибавило.

20 декабря 1936 года, Тухачевский с официальным визитом посетил Францию. В Париже, во время уже неофициального разговора с Петэном, два маршала заключили соглашение о взаимной поддержке блока Тухачевского и Союза патриотов в их внутренней политической борьбе, и, после смены власти, союзе Франции и СССР, под их руководством, в целях доминирования в Европе.

Вернувшись в Москву, Тухачевский встретился с Аграновым, Косиором и Мануильским. Маршала состав будущей власти устраивал. Он считал себя будущим главой правительства, Агранова неплохой кандидатурой на пост руководителя тайной полиции и соглашался отдать партию Косиору. Их он не опасался, его влекли изменения в масштабах стран и континентов, он видел союз Франции и России сметающий с карты Германию, Польшу, все эти мелкие обломки старых империй в центральной и восточной Европе, а потом – кто знает? Бросок в Иран, Индию, Китай… А нынешние партнеры по заговору – ну что ж, они смогут обеспечивать победы и закреплять власть на завоеванных его армией землях. Тень юношеского увлечения Наполеоном, вернувшаяся летом, не уходила. Но сейчас нужно было заниматься первым этапом. И маршал сообщил заговорщикам результаты визита:

— Достигнуто соглашение о поддержке сейчас и союзе наших стран после переворота – Тухачевский никогда не боялся слов. Он предпочитал называть вещи своими именами, даже бравировал четкостью формулировок, подчеркивая перед "политиками" военную точность. Союз будет направлен против Германии и Англии. У нас имеется ряд противоречий с французами по поводу Восточной Европы, но они в принципе готовы искать компромисс.

— Французов нужно поддержать – высказался Косиор. По линии Коминтерна, разведки, НКИД. Сегодня мы их, завтра они нас. Политика.

— Литвинова я проинформирую – отозвался Мануильский, — разведка присутствует, с Коминтерном решим.

— Они придут к власти – заметил Тухачевский – а потом мы войдем с ними в блок. И нашему союзу противостоять не сможет никто. Надо ведь и о будущем думать. Взяв власть, мы должны будем добиться успеха. Значимого, видимого, понятного. Советско-французский союз и будет таким результатом.

— Это на будущее – согласился Косиор. А сейчас я подниму еще вопрос. Есть Троцкий. И он будет для нас опасен.

Собравшиеся поняли с полуслова. Троцкий, все еще сохраняющий авторитет у части членов партии, который может вмешаться в борьбу за власть. С троцкизмом они, принадлежащие к "сталинцам" жестоко боролись до сих пор. И до сих пор не победили окончательно. При случае и везении, Троцкий действительно еще мог занять место Сталина. Но зачем рассчитывать на случай?

— А может, его убрать? — спросил Мануильский. Троцкисты для всех опасны, Хозяин что думает?

— Задача ставилась – пожал плечами Агранов. Но сорвалось. Мы его плотно пасем, почти всю корреспонденцию просматриваем. Можно вернуться к вопросу, через Ежова. Только для меня лучше, если это от других придет. Все равно потом мне поручат.

— Я переговорю – раздумчиво произнес Мануильский. Сейчас в Испании борьба с троцкизмом, они нам мешают. И вообще за границей он разлад вносит. Политику Народных фронтов торпедировать пытался. Скажем, во Франции с распадом социалистического блока, если бы прошла информация, что это троцкисты постарались?