Александр Маркьянов - Сожженные мосты

Интересный вопрос.

— Полагаю что да.

— Сэр, вы не могли бы уточнить свой ответ на последний вопрос?

— До недавнего времени я являлся послом Его Императорского Величества при дворе Шахиншаха Персидского. Потом я вместе с иными лицами был эвакуирован из Тегерана в связи с известными событиями — но от исполнения обязанностей посла меня никто не освобождал, и следовательно я могу считать себя лицом, находящимся на дипломатической службе.

— Хорошо сэр, мы вас поняли. Могу ли я утверждать, сэр, что вы являетесь посланником Императора России Николая Третьего?

— Нет, сэр, потому что никто не давал мне таких полномочий.

— Хорошо. Каким образом вы въехали в САСШ?

— Через Сальвадор.

— Откуда вы прибыли в Сальвадор?

— Из Берна, в Берн я прибыл из Санкт-Петербурга.

— В Сальвадоре вы пытались установить контакт с сотрудниками североамериканских правительственных структур?

— Да.

— С кем именно?

— Марианна Эрнандес, сотрудник посольства САСШ, советник.

— Почему именно с ней, сэр?

— Мы знакомы лично.

— Уточните, когда и при каких обстоятельствах произошло знакомство.

— В Лондоне, в девяносто шестом году. На тот момент мисс Эрнандес работала в Секретной службе САСШ и занималась охраной президента.

— В каком качестве там находились вы?

— Сэр, я не могу ответить на этот вопрос.

— Нам известно, что вы в тот момент были сотрудником российской разведки. Вы по-прежнему им являетесь? — резко спросил Фрей.

Добрый полицейский — злой полицейский. Знакомая картина.

— Сэр я не могу ответить на этот вопрос. Могу сказать только то, что с моей помощью мисс Эрнандес удалось предотвратить убийство президента.

— Сэр…

Взмахом руки генеральный атторней САСШ остановил своего не в меру разошедшегося подчиненного.

— Господин Воронцов, нам известно, что вы приняли немалое участие в судьбе нашего президента, были тяжело ранены при задержании покушавшегося на жизнь президента террориста, и долгое время проходили лечение в Бетезде. Мне даже известно, что вы отказались от награды. Только это заставляет меня воздерживаться от предъявления вам уголовных обвинений. Потому что закон вы нарушили — будучи российским агентом, вы обязаны были зарегистрироваться в таком качестве в министерстве юстиции[718].

— Сэр, позвольте заметить, что у меня имеется в наличии дипломатический паспорт, а я что-то не знаю о том, что сотрудники посольства обязаны регистрироваться в минюсте.

— Сэр, вы хотите сказать, что вы прибыли сюда в качестве сотрудника российского посольства?

— Именно это я скажу в суде.

Генеральный атторней какое-то время раздумывал, молча, потом кивнул, признавая во мне достойного противника.

— Хорошо. Вы имеете какое-либо отношение к российской разведке сейчас?

— Сэр, на этот вопрос я так же не могу ответить.

Потому что не знаю ответа — достойный повод не отвечать.

— Вы прибыли сюда, с намерением нанести вред Североамериканским соединенным штатам? — в лоб спросил меня Фрей.

— Нет.

— Вы владеете информацией, имеющей отношение к национальной безопасности Североамериканских соединенных штатов?

— Да.

— Вы вышли на контакт с лицами, работающими на правительство САСШ с тем, чтобы передать эту информацию?

— Да.

— Вы можете сообщить ее нам?

— Да, сэр, могу. Если вы те, за кого себя выдаете.

Генеральный прокурор уже с явным раздражением достал свое удостоверение — оно у него выглядело как пластиковая карточка — перебросил его мне.

— Мы вас слушаем, господин Воронцов.

— Информация заключается в том, господа, что у нас есть серьезные основания полагать, что лица, имеющие отношений к террористическим организациям, проповедующим агрессивный ислам, ввезли на территорию Североамериканских соединенных штатов одно или несколько ядерных взрывных устройств с намерением совершить с их помощью террористические акты на территории САСШ. Это все, что мы имеем вам сообщить.

— Мы — это кто? — сразу спросил Фрей.

— Мы — это Морской генеральный штаб Российской Империи — отговорился я — так получилось, что эта информация попала к нам.

— Передача нам этой информации санкционирована властями Российской Империи?

— Да, иначе бы меня здесь не было.

— Почему именно вам поручили передать эту информацию?

— Я вызвался добровольцем.

— Эти ядерные взрывные устройства были похищены с ваших складов? Они принадлежали вам, военным структурам Российской Империи?

— Нет, это самодельные устройства.

— Каким образом вам стала известна эта информация?

— Сэр, на этот вопрос я так же не могу ответить.

Генеральный атторней покачал головой, пододвинул к себе диктофон.

— Запись прерывается по техническим причинам, четырнадцать двадцать одна. Вы понимаете, сэр, что у нас нет ни малейшего основания, вам верить?

Еще бы…

— Да, я это понимаю.

— Поставьте себя на мое место, заметьте — именно на мое, я не буду говорить в целом. Только что я едва ли не час был вынужден выслушивать густо пересыпанные ложью препирательства двух организаций, у каждой из которых в обязанности входит борьба с террористическими проявлениями — это при том, что дело очень скользкое. Некий Борух Михельсон, адвокат из Нью-Йорка подал жалобу на то, что неизвестные лица ворвались к нему в дом, ударили по голове, пытали его электротоком, угрожали утопить. Потом в дом опять таки без приглашения вошли сотрудники ФБР — но вместо того, чтобы освободить его и арестовать злодеев — стали угрожать ему оружием и требовать информации, при этом, угрожая так же изнасиловать его. Один из сотрудников ФБР по его описанию — подозрительно похож на вас…

Мне это надоело.

— Разрешите, сэр. Что касается Боруха Михельсона — позвольте отметить, что я был в том доме, и не только был, но и помог мисс Эрнандес произвести арест вломившихся к нему в дом неизвестных. Эти неизвестные пробыли в офисе АТОГ около двух суток, и потом их увезли согласно предписанию, выданному федеральным судьей. Я не знаю, что написал в жалобе Михельсон — но сотрудники ФБР и АТОГ не только не угрожали его сделать женщиной, но и спасли его от настоящих преступников, чему я был свидетелем.

— Что вы делали десятого сентября прошлого года? — внезапно спросил Дэвидсон.

— Не помню.

Я и правда не помнил. Тогда в Санкт Петербурге был полный бардак, все готовились к переезду двора в Константинополь, шумели последние летние балы, и мало кто из дворян смог бы точно вспомнить, что он делал в этот день год назад.