Александр Абердин - Три года в Соединённых Штатах Америки

– Борька, признайся, что тебе во мне больше всего понравилось во время нашей первой встречи? Знаешь, любимый, когда тебя привели в мой кабинет, я поразилась. Здоровенный, красивый парень, правда, косматый, как московский битник, а одет так ужасно, но ещё больше меня поразило то, как у тебя сразу же вспыхнули глаза. Знаешь, а ведь мне стало приятно, Боренька. Ты ведь не пожирал меня взглядом и не раздевал, а именно восхищался. Ну, и чем же ты так восхищался? Моей грудью? Помотав головой, я ответил широко и радостно улыбаясь:

– Нет, моя прекрасная королева, на твою прелестную грудь я бросил свой второй взгляд, а мой первый был прикован к твоему лицу и особенно завлекушечкам. Они у тебя такие красивые и милые, в них столько очарования. Ну, а на грудь я взглянул через несколько секунд и чуть не ахнул от восторга, увидев такое совершенство. Ты просто невероятно красивая женщина, моя королева. Думаю, что в Голливуде на тебя обратили бы внимание даже в том случае, если бы ты не могла связать и двух слов, но ты же ещё и умна, словно демон, любовь моя. Знаешь почему я, войдя в твой кабинет с цветами и тортом, сразу же встал на колени? Только для того, чтобы увидеть твои ножки. Они вообще у тебя само совершенство. – Ирочка своими ножками немедленно сжала мою шею и я, лаская их, продолжил свои излияния – Но особенно красива твоя попка, моя девочка. Она у тебя такая кругленькая и задорная, что я, глядя на неё или лаская, просто млею. Про такие в моё время говорили – бразильская, хотя, если честно, был я однажды в Рио-де-Жанейро и ни одной такой не увидел. Ты само совершенство, моя королева и мне будет очень больно расстаться с тобой на несколько лет, но я сделаю всё, чтобы это расставание не было слишком долгим.

Хотя я и закончил говорить на столь печальной ноте, Ирочка не стала печалиться раньше времени и мы просто снова занялись любовью. Мы бы наверное и спать легли на мотоцикле, вдруг ставшим для нас очень важным объектом, но он для этого не был приспособлен и потому я быстро оставил палатку и мы забрались в неё. Утром мы снова купались в реке нагишом, после чего не спеша позавтракали, собрались в дорогу и поехали на Украину через Белгород. В Белгород мы приехали в половине первого дня, и, бросив очередное письмо в почтовый ящик, плотно пообедали в ресторане, хотя и не выглядели респектабельной парой. Ирочке даже пришлось сунуть под нос швейцару своё удостоверение сотрудника органов внутренних дел. Из Белгорода мы сразу же выехали в Харьков и приехали в этот город в шесть вечера, но не стали после отправки письма думать о ночлеге, а поехали в Полтаву, до которой домчались ещё до полуночи, а из неё в город Лубны. Это был небольшой и довольно симпатичный город.

Бросив в десять утра в почтовый ящик последнее письмо, мы нашли укромное место, достали из багажных кофров два новеньких красивых брючных костюма, быстро переоделись и поехали искать, где бы нам хорошо позавтракать и, заодно, пообедать. Немного покружив по городку, мы вскоре нашли возле городского парка ресторан, припарковались возле него и вошли внутрь. Обстановка, конечно, в нём была старорежимная, но меню порадовало. Мы были голодны, как волки, а потому заказали себе по сборной солянке, зразы и ещё по паре котлет по-киевски, два салата, а также попросили положить нам в дорогу ещё двенадцать штук котлет по-киевски и жареной картошки в два продолговатых, эмалированных судка с крышками. В ресторане даже подавали посетителям чёрный кофе и я с удивлением обнаружил, что он, судя по запаху, доносившемуся до нас от соседнего столика, где завтракал мужчина в дорогом костюме, натуральный и довольно неплохой и потому попросил залить его во все наших четыре алюминиевых фляжки. Официантка сделала круглые глаза и недовольным голосом сказала:

– Молодой человек, котлеты и жареная картошка ещё куда ни шло, а вот кофе мы на вынос не продаем. Вздохнув, я попросил её:

– Тогда просто принесите нам десять чашек кофе, сахар отдельно, и два куска торта «Киевский».

Умыться мы ведь могли и под краном или в реке, а вот чёрный кофе из-под крана не наберёшь. Я пошел к мотоциклу за фляжками и вскоре вернулся. Минут через двадцать нам подали солянку. Она оказалась так себе. По всей видимости большая часть мяса из нашей солянки отправилась в сумку повара. Зато зразы с грибами и гарниром из картофельного пюре оказались просто великолепными. Ещё лучше были киевские, поданные с картошкой-фри. К тому же они оказались такими большими, что я положил две котлеты в судок с жареной картошкой. Наконец подали кофе и он действительно оказался великолепным, даже лучше, чем вкуснейший торт. Увы, но в нашем городе с кофе была большая напряженка. В ресторане «Хижина лесника» нам подали под видом кофе что-то мутновато коричневое, что и кофе то не пахло. Ирочка смотрела на меня с нежной улыбкой, кушала торт, но кофе не пила и я, смутившись, спросил её:

– Моя королева, ты не любишь кофе? Сейчас я попрошу, чтобы тебе принесли чай или хотя бы лимонад.

– Нет-нет, Боренька! – Воскликнула Ира – Я тоже буду пить кофе, как и ты, любимый. Мне нравится всё, что любишь ты и я люблю то, что нравится тебе. Просто я жду, когда он немного остынет. Вот только пить что-нибудь горячее, я не люблю.

«Боже, прелесть моя!» – мысленно воскликнул я, как же мне всегда хотелось жениться именно на такой девушке, которая будет жить и дышать со мной в унисон. Мы не спеша полакомились кофе, я расплатился за обед, дав официантке щедрые чаевые, по трояку с носу, и спросил её, кто у них варит кофе, та ответила, что буфетчик Коля. Перелив кофе из чашек во фляжки, я попросил Ирочку подождать меня и пошел в буфет ресторана, под окнами которого мы поставили мотоциклы. Коля оказался молодым, невысоким парнем лет двадцати семи и я, понадеявшись на то, что он не отпетый хохол, представился и попросил его:

– Коля, мы спортсмены из Харькова, мотогонщики, двигатель обкатываем, вот и забрались в ваши края. Нам очень понравился ваш кофе, вы не продадите мне зёрен?

Коля тут же, словно он по десять раз на дню отвечал на точно такой же вопрос, слегка наклонившись, сказал:

– Сорок рублей пакет. Могу продать полтора пакета, это шесть килограмм будет. Вздохнув, он пояснил. Это настоящий бразильский кофе, я на базе взял, думал его пить будут, а его никто брать не хочет, говорят, что шестьдесят копеек за чашку слишком дорого, давай, говорят, тот, что раньше, по двадцать пять. В общем намаялся я с ним за год. Даже купил немецкую электрическую кофемолку, четыре джезвы, электроплитку с песочницей соорудил, а клиенты его в неделю всего раза три, четыре, заказывают, я даже Зинке втык сделал, когда она сначала заказала десять чашек кофе, а потом сказала, что мотоциклисты их во фляжки перелить хотят. Вот ведьма противная. Должна же видеть, что на твоём мотоцикле харьковские номера.