Павел Дмитриев - От! От! От винта!
Потерян при этом будет не только Шанхай, более чем вероятно, по его примеру свой путь начнут выбирать другие регионы. Так что можно без преувеличения сказать, особого выбора у Председателя КПК не было. Ведь он был готов скорее спалить половину страны в пламени ядерной войны,[306] чем потерять собственную власть.
Перед лицом нелегкого выбора Великий Кормчий колебался не не долго. Последней соломинкой стали переговоры между Вьетнамом и США, которые 15-го мая начались в Париже на фоне всеобщей забастовки и ожесточенных столкновений между студентами и полицией. Мао рискнул, он решился на самые крайние меры. Очередной выпуск «Жэньминь жибао» украсила новая речь вождя, из которой наибольшую известность получил следующий фрагмент:
«Империалисты готовят против нашей страны наступательную войну, войну всеобщего разрушения и массового уничтожения народа с помощью ядерного оружия. Поэтому им надо противопоставить решительные, активные действия наших Вооруженных Сил, и в первую очередь сокрушительные ядерные удары стратегическими средствами. Только этим можно обуздать империалистических агрессоров, сорвать их преступные планы, быстро нанести им поражение. Стратегическая оборона, а затем контрнаступление в современных условиях не смогут обеспечить достижение решительных целей войны.[307]
Американский империализм кажется громадой, но фактически является бумажным тигром и делает предсмертные потуги. Он убивает людей чужих стран, он убивает также белых и негров собственной страны. Этот враг сам по себе не исчезнет! Мы не должны бояться перенесения военных действий на территорию изменников партии и Гоминьдана! Ликвидировать компрадорско-феодальный строй мы обязаны любой ценой, не останавливаясь в применении любого оружия.
Необходимо понимать, атомная бомба — это бумажный тигр, которым американские реакционеры запугивают людей, с виду он кажется страшным, а на самом деле вовсе не страшен. Исход войны решает народ, а не один-два новых вида оружия. Следует выступать против переоценки сил врага! Если один борец за права всех угнетенных смог вывести из строя целый корабль, то чего боимся мы?»[308]
* * *— Дззз! Дззззз!!! — взорвала ночную тишину подмосковной дачи «вертушка».
— Черт! Тяжело начинается неделя, — пробормотал Шелепин слова из анекдота будущего, вылезая из-под одеяла. — Только-только заснул!
Впрочем, Председатель Президиума Верховного Совета СССР ворчал скорее для проформы, он прекрасно понимал, по пустякам никто звонить в два часа ночи понедельника не станет. Причина должна быть на столько веская, что…
— Саш, что там? — у самого аппарата догнал его вопрос жены. — Лишь бы…
— Нет, Верусик, вроде ни с кем воевать не собирались! — добавил легкости в голос муж. И продолжил, чуть рисуясь: — Сейчас узнаем, кто там из Москвы в Анадырь собирается переехать! — Шелепин у аппарата! — поднял он трубку.
— От командующего Тихоокеанским флотом товарища Амелько получено сообщение о вероятном применении ядерного оружия в районе Шанхая! — на одном дыхании, почти единым словом, выпалил кто-то незнакомый.
— Подробности?! — рявкнул в трубку Александр Николаевич. — И представьтесь!
— Уточняются, товарищ Шелепин, — далекий голос, казалось, был готов сорваться от смущения. — Докладывает оперативный дежурный Генштаба майор Симкевич!
— Принято, — Александр Николаевич зло бросил трубку на рычаг, и запоздало добавил: — Ну спасибо, товарищ Мао!
— Саша! — требовательно потребовала отчета супруга. — Что-то серьезное? На тебе лица нет!
— Хитрожопый Председатель решил поиграть атомными бомбами… Похоже, против ребят Писяня, хотя кто этих узкоглазых разберет!
— Что сейчас будет?! — как-то совсем по бабски подтянула одеяло под подбородок Вера Борисовна.
— Да черт его знает! Сейчас я в Кремль, этот майор наверняка всех разбудит по инструкции, там все решим. — Шелепин раздраженно потряс головой прогоняя остаток сна. — Позвони пока водителю и в охрану, я пока хоть водой себе в морду плесну! И Володьку[309] набери на всякий случай.
Сборы недолги, уже через четверть часа Александр Николаевич непривычно крепко поцеловал жену у двери ЗИЛа, и негромко, чтоб не слышал водитель, прошептал ей на ухо:
— Верусик! С утра детей оставь тут, пусть посидят денек. И на всякий случай проверь состояние бомбоубежища. Но аккуратно, панику не поднимай ни в коем случае! Да и вообще, не переживай, все будет хорошо!
Сказал, и не дожидаясь встречных вопросов быстро спрятался в автомобиль. Понятно, что китайские ракеты до Москвы не долетят. Но не объяснять же впопыхах жене, что окончательное решение на ядерный удар принимает командир ПЛАРБ,[310] причем не только в СССР, в США все точно так же. А как именно поведут себя люди под реальными ядерными взрывами — предсказать очень сложно.
…Новый, месяц как с завода, ЗИЛ-114[311] мягко летел по ночному шоссе, стрелка спидометра явно клонилась к полутора сотням километров в час. Впереди, метрах в ста, успокаивающе качались красные огоньки габаритов форсированной «Волги» охраны. Предстоящая кабинетная битва наполняла тело новыми силами, какой там сон! «Андреналиновый маньяк» — Шелепин вспомнил термин будущего, и невольно пожал плечами. Очень точно кто-то подметил, несколько месяцев не обсуждалось ничего по-настоящему «острого» за огромным, крытым зеленым сукном столом, и теперь Александр Николаевич чувствовал радость и почти физическое наслаждение. Буквально, до дрожи в руках, хотелось доброй драки.
Но сначала нужна разминка. Что произошло в бывшей поднебесной империи за последние два года? Сказать не так и просто, все усилия Семичастного наладить хоть какое-то подобие разведки потерпели крах. Причем по совершенно объективной причине — в разгар культурной революции планирование в Китае отсутствовало чуть более чем полностью, а принятие решений не подчинялось никакой здравой логике. Немногочисленные синологи[312] только разводили руками расписываясь в собственном бессилии.
Впрочем, чуть не до зимы 1968 года все шло по сценарию «записок о будущем» Петра Воронова. Иначе говоря, медленно взрывалась мина, заложенная еще Никитой Сергеевичем, который в 1964 году с треском, по принципу «все или ничего», развалил до основания тщательно подготовленный генерал-полковником Зыряновым договор о границе. Закрыть все спорные моменты не хватило самой малости терпения, расплачиваться пришлось постоянными провокациями, хорошо хоть пока не дошло до стрельбы, солдаты обходились прикладами и дубинками.