Дмитрий Бондарь - Ничего личного
И такая злость одолела меня в то мгновение, что я едва не скрутил в узел нож для вскрытия писем. Наверное, не стоило так проявлять свои эмоции, но сдержаться я не смог. Как же я ненавидел в тот момент это мерзкое, тупое, лживое племя кукловодов, измышляющих самую чудовищную ложь и заставляющих людей в нее верить!
Мне стоило большого усилия успокоиться и начать думать конструктивно.
Я отвернулся, отошел к приоткрытому окну, сделал вид, что задумался над словами Фрэнка.
— И как мне быть? — Я «вспомнил» одно из еще не сказанных поучений Стива Джобса: «Нет смысла нанимать толковых людей и заставлять их что-то делать. Мы нанимаем толковых людей, чтобы они говорили, что нужно делать нам». Ну или как-то так. Для себя этот принцип я формулировал вот как: не нужно своим руководством мешать людям работать.
— Это зависит от целей, — пыхнув дымом, сообщил мне очевидное Бригли.
— Цели просты, — я пожал плечами. — Деньги. Очень много денег. Вы же видите, что происходит в России?
— Признаться, не слежу. Мне хватает тех новостей, что приходят с Капитолийского холма.
— Россия отчаянно ищет деньги. Но я немножко знаю эту страну: каждый вложенный доллар вернется десятком! А ведь есть еще Китай, Индия…
— Так в чем же дело? Вкладывайте! — он то ли издевался, то ли на самом деле не понимал.
— Все просто, Фрэнк. Если я начну один вкладывать в русских или китайцев только свои доллары — их у меня просто отберут. Но если этим же займутся и другие, многие: от Рокфеллеров и Кеннеди до вас и Майкла Джексона — русские встанут перед лицом военного столкновения с США и вообще с НАТО в случае возникновения желания присвоить права собственности на эффект от наших инвестиций. Понимаете? Я просто желаю защитить свои миллионы. — Не говорить же ему, что защищать капиталы я собираюсь как раз от англо-саксов, а не от русских, относящихся со священным восторгом к любым иностранным вложениям в свою экономику. Арман Хаммер не даст соврать.
— Как это русские говорят? Kolchozz, да?
— Не очень понимаю, о чем вы, Фрэнк?
— У моей сестры муж из Северной Дакоты. А там живут в основном немцы и норвежцы. Дьявол! Да там любой — если не немец, то норвежец, редко швед. Шмидты и Олафсоны сплошные. Его отец был в числе тех парней, что выжили под Сталинградом. И имели наглость выжить и после восстановления хозяйства разрушенной России. Потом он перебрался сюда, его сын — Арнольд — женился на нашей Маргарэт. Он говорил, что русские фермеры, чтобы нести поменьше расходов, объединяют свои хозяйства в одно: у кого-то есть трактор, у кого-то молотилка, у третьего — мельница. И получают полный цикл обработки земли при меньших затратах. Kolchozz!
— Хорошая модель. Нужно дяде Сэму рассказать.
— Дяде Сэму?! — Бригли улыбался — непосредственно и открыто, как умеют только младенцы.
— Моему дяде Сэмюэлю Батту — он фермер и вечно мучается с наймом сезонных работников. А если бы он объединился с парой соседей — множество проблем оказалось бы снято.
— И как бы они делили выручку?
— Мне-то откуда знать, Фрэнк? Наверное, как акционеры…
— О'кей, Сардж, нет ничего плохого в том, чтобы развиваться. Пусть попробуют. Только думаю, все это уже было. Возвращаясь к нашей беседе… Мне нравится ваш идеализм и неискушенность. В конце концов, это дилетанты придумали атомную энергетику, а профессионалы построили «Титаник» и «Гинденбург». Допустим. Вот купил Серхио Саура самые влиятельные газеты и журналы, и решил изменить мир. Кто станет писать статьи? Те люди, те «акулы пера», что сделали себе имя на антисоветских статейках? Вы уверены, что они смогут сделать подобное? Я — нет! Вам придется их разогнать, и их с удовольствием примут издания второго эшелона. И очень быстро окажутся в первом, а ваши — напротив — спустятся во второй. Поймите, нельзя ломать об колено живой организм! Это только русские умеют. И китайцы, но тем, кажется, вообще все земное — до заднего места.
Он был прав.
Стоило подумать немного, прежде чем вкладываться в предприятие с неясными перспективами.
Мы еще недолго поболтали о предстоящей встрече с пулом пишущей братии — кого следовало затащить на скорую мою с ними встречу, а чьего внимания лучше избежать. Потом Бригли не вытерпел:
— Сардж, — проникновенным голосом сказал он, — если вдруг ваш приятель Зак окажется в окрестностях Гаваны, не могу ли я…
— Вам, Фрэнк, что больше нравится? Cohiba?
— Лучше La Gloria Cubana, но я не настаиваю.
— Хорошо, дружище! Он привезет, — пообещал я и выпроводил Фрэнка, вручив ему на прощанье коробку с Cuaba.
Мои гэбэшники выползли из своей берлоги, и первым на мой вопросительный взгляд отозвался Алан Пике:
— Не, ну а что, он прав кругом. Полезем в лоб — разделают как бог черепаху.
Зельц чвыркнул носом, а многоопытный Саймон Белл сказал:
— Все равно это нужно делать. Пусть не давить сразу из них сок, но за пять-десять-двадцать лет приучить этих людей к мысли, что мир не ограничивается восточным и западным берегом Америки.
В этот момент раздалась трель интеркома, и в помещении зазвенел голос Линды:
— Сардж, мне Зак поручил созвониться с Джейсоном Старком.
— И?.. — я знал, что она хотела мне сообщить, но еще не решил, как к этому отнестись.
— В общем, он с радостью согласился на то, чтобы Оссия работала в нашем офисе. Он приглашает вас в Чикаго, ну и все такое…
— Это вам Зак поручил?
— Ну да, — пробормотала Линда. — Я что-то не так сделала?
— А что говорит сама мисс О'Лири?
— Она улыбается и краснеет, Сардж. — Я прямо-таки видел эту ехидную ухмылку на том конце провода.
— Хорошо, Линда, — я на мгновение задумался, — зачислите ее в штат Снайла ассистентом.
— Но Сардж, — у Линды было свое мнение на трудоустройство Оссии, — мне мистер Майнце выдал четкие инструкции определить мисс О'Лири секретарем именно к вам!
— А я говорю — к Снайлу! И хватит об этом! — Я почему-то раздражался от ее упрямства.
— Хорошо, сэр, я сделаю, как вы сказали. — Она положила трубку.
— Тяжело с бабьем, да? — сочувственно вздохнул Зельц.
— Поубивал бы! — выдохнул я. — Выбешивают!
Самый пожилой среди нас — Теодор Берри — поднял распечатанную бутылку:
— Вот хорошая альтернатива бабам. Только убивает еще вернее. А это хлыщ прав. Это там, — он показал глазами куда-то в сторону, — у нас, все определяет генеральная линия партии. Если у власти конь педальный, то и журналюги будут конягами прикидываться. Не бывает, чтобы хвост махал собакой. Любой щелкопер, если желает добиться успеха, должен быть выгоден власти. Иначе он очень быстро станет пустотой.