Андрей Муравьев - Так хочет бог!

Тяжелые створки, окованные железными полосами, только казались нерушимыми. Заряд тротила вынес их вместе с большим куском стены. Пыль еще не успела осесть, как внутрь ворвались Захар и Костя.

Пригодько слабо помнил, где именно находилась камера, в которой его держали, но направление указать мог. Вверх, потом вправо.

При подъеме на второй этаж на них бросился первый встреченный обитатель дома. Среднего роста мужчина в халате на голое тело и в туфлях без задника выскочил из-за поворота коридора. Сабля в выпаде скользнула по груди Пригодько, звякнув о кольчугу. Захар встретил противника ударом приклада. Тщедушное тело улетело к противоположной стене и, глухо ударившись, сползло на пол.

Спустя секунду воевать пришлось всерьез. Сразу двое, судя по доспехам, охранников вылетело из маленькой каморки. Один с коротким копьем ринулся на Захара, второй, с саблей, попробовал протиснуться по узкому коридору к Малышеву. Два выстрела, Кости и Захара, слились в один. Заряд картечи буквально снес воина с копьем, а вот пуля револьвера даже не задела противника.

Оставшийся в живых мусульманин закричал, призывая подкрепления, и ударил Костю. Звякнула сталь доспеха. Охранник тут же добавил еще финт. Острие сабли скользнула по груди, чтобы острием войти подмышку. Малышев в уме возблагодарил мастерство миланского мастера, продумавшего защиту для каждого лоскутка тела, и сделал свой выпад. Меч с хрустом врезался в штукатурку внутренней стены – охранник успел увернуться. Он проскользнул ужом под лезвием, занося саблю для нового удара… Но не успел – Гарет ударил быстрее. Меч валлийца вошел в незащищенную шею, оборвав крик и жизнь.

Из-за спины Кости выскочил взволнованный Клод.

– Там лестница и проход в коридор с дверями, закрытыми решетками!

– Ты должен сторожить выход!

Франк заморгал глазами. Такое понятие, как дисциплина, тут еще было в новинку.

Ругаться было некогда. Снизу послышались выстрелы револьвера. Улугбек Карлович открыл огонь. Видимо, кто-то решил покинуть здание, ставшее небезопасным.

– Вниз! – Костя знаком показал Пригодько, чтобы он и Гарет продолжали осматривать второй этаж, а сам побежал обратно в пыльный "туман" первого этажа.

Вот и комната, из которой открывается дверь, сторожить которую поставили Сомохова. На пороге два трупа. Один в одеждах степного наемника. Мелкий, кривоногий, в халате на голое тело. В руке тугой лук и два мешка с вещами. Второй – тучный восточный мужчина в одних шароварах, но подпоясанный богатым поясом с наборными медными бляхами. Этот прижимает к заросшей груди ящик, весь покрытый резьбой. За поясом толстяка торчит ручка оставшейся в ножнах сабли.

Костя сунулся на улицу и тут же ночь вспорол еще один выстрел. Осколки камня над головой брызнули в открытый шлем и щеку.

– Улугбек Карлович! Это – я! Не стреляйте!

– Костя?

– А кто еще?!

За дверью послышалось шуршание.

– Ну, покажись!

Малышев медленно вышел в неяркий свет луны.

Напротив, в метрах пяти, стоял, замерев, ученый. Массивный револьвер в его руках слегка трясло, но дуло смотрело в сторону двери. У ног Сомохова скрутился Чуча, зажимающий хлещущую из горла кровь. Чужая стрела пробила шею навылет.

Только сейчас Костя заметил, что из внутренней стены дома торчит арбалетный болт.

– Вы в порядке? Сами не ранены?

Ученый опустил револьвер и склонился к генуэзцу. Но тому уже вряд ли кто мог помочь. Глаза итальянца закатились, тело свело судоргой.

Ученый, чуть погодя, и Малышев перекрестились над телом погибшего товарища.

– Они выскочили, как чертики… И сразу…

Сомохов запнулся.

Малышев подозвал Клода.

– Останешься здесь… Где ты видел двери с замками?

Франк ткнул рукой вправо.

– Ладно. Разберусь.

Костя перехватил поудобней ребристую поверхность "Смит-и-Вессона" и скользнул обратно в дом.

Спешить оказалось некуда. Двое прислужников, решивших сбежать из атакуемого дома, сами сдались Тоболю, побросав при виде закованного в доспех русича и вещи и оружие. Кроме них в живых остался самый первый из встреченных обитателей, полуголый тощий мужчина. Еще четыре трупа. Больше в здании никого не было.

Тщательный обыск, который провели Захар и Гарет, ничего не дал. Вернее, удалось найти кучу серебряной и золотой посуды, ящик с монетами, расшитые золотом одежды. Но ни Горового, ни того, кто бы подходил на звание хозяина дома, внутри не было.

Прислужники лепетали бессвязные фразы, ополоумев от ужаса. Мужчина с саблей, связанный от греха подальше, не приходил в сознание. Русичи озаботились обороной.

В городе кипело сражение. Трубили рога, слышался звон сабель. Но не обратить внимание на взрывы и выстрелы ближайшие дома не могли. Спустя двадцать минут послышался топот, и к дому подбежало десятка полтора стражников. Редкие тростниковые щиты, разномастное оружие. Ополченцы!

Русичи к тому времени уже успели забаррикадировать разрушенный вход и обе калитки, завалили шкафами немногочисленные окна первого этажа. На втором остались Гарет с луком и Улугбек, отошедший немного от смерти Чучи. В руках ученый сжимал автомат. Это был последний довод выходцев из будущего в предстоящей схватке.

Костя и Тоболь в полных доспехах с закрытыми забралами шлемов, Пригодько в трофейной кольчуге взяли на себя оборону первого этажа. Еще раньше они договорились, по мере возможности, обходиться без громкого огнестрельного оружия. До подхода норманн оставались минуты, и привлекать излишнее внимание не хотелось. Это не значит, что огнестрел зачехлили или унесли подальше – все стволы стояли около проходов. При действительной опасности за них возьмутся, не раздумывая. Но пока… шуметь не хотелось.

Клод и Фарн присматривали за тылом. Если кто рискнет сунуться в малые двери или задние окна, франки должны поднять крик и рубить врага.

Малышев осторожно выглянул из-за края баррикады.

Стражники совещались. Выломанная с каменной кладкой дверь не внушила подбежавшим воинам оптимизма, а крики начавшегося штурма и вовсе свели отвагу к минимуму. Но молчание замершего дома провоцировало. Десятник ополченцев повел своих людей вперед.

Что-то прокричал Пригодько, поднаторевший в местных диалектах.

В ответ десятник ополченцев окрысился и зарычал.

Стражники снова двинулись к баррикаде ворот, когда справа бухнул выстрел дробовика. Десятник упал. Поддерживая Пригодько, сверху полыхнул калаш ученого. Не самые стойкие воины исламского мира бросились врассыпную.