Александр Богатырёв - Два дурака на чемодан алмазов

Договор с сыскарями Григорий заключил конкретный: Они находят, ненадолго, для допроса, передают Григорию, и только после этого, пойманного «пакуют» как преступника и отправляют по этапу.

Но тут-то и началось самое интересное…

Место, куда решили притащить пойманного диверсанта, было одной из квартир доходного дома, которое под такие случаи снял сам Григорий. Памятуя, что стены, пол и потолок в таких комнатёнках вообще никакой звукоизоляции не имеют, он заранее озаботился тем, чтобы к его «вселению» туда всё вышеозначенное, было обшито дополнительными панелями. Причём в точном соответствии с тем, что нарисовал для этого комп яхты. Из местных материалов, просто, надёжно и сердито. Вышло всё равно недёшево. Но так как для братьев деньги были разновидностью крашеной бумаги, то и не заморачивались.

Притащили пойманного, поздно вечером.

Григорий был предупреждён, так что встретил «ловчую команду» на пороге квартиры.

Трое сыскарей, одетые как рядовые обыватели, втащили внутрь куль замотанный в одеяло и без всякого милосердия, грубо бросили на пол. Куль издал гневное мычание и заворочался.

— Замечательно! — с вожделением произнёс Григорий и оглядел прибывших. Он знал, что ранее эти господа были офицерами. Сейчас, выйдя в отставку, на бескормице занимались тем, что приносило деньги. Но так как среди истинных офицеров быть полицейским было очень зазорным, стыдились своего занятия. И терпели. Единственно что когда ловили реальных преступников и препровождали их по этапу в тюрьму, на каторгу, это приносило мимолётное удовлетворение. А так — сплошное расстройство.

Дон Румата, в лице Григория, никакими такими комплексами против их профессии не страдал. О чём тут же сообщил нанимаемым с развёрнутым объяснением своей позиции.

— Господа! Я уважаю Вашу профессию. И это не для красного словца. Уважаю Вас, так как вы очищаете общество от гнили. Поэтому — никаких стеснений между нами!

Господа офицеры преисполнились уважения к дону Румате и после этого между ними установилось полное взаимопонимание.

Когда Григорий закрыл за вошедшими дверь, а они освободили руки от ноши сгрузив её в отдельную комнату, он поочерёдно пожал всем руки и предложил по сто грамм коньяка.

— Обождёт! — с ухмылкой сказал Григорий увидев вопросительный взгляд их старшего. — прошу!

Широким жестом Григорий указал за столик, где уже стояли рюмки, бутылка и шоколад.

— Ваше здоровье, господа! — толкнул тост Григорий и опрокинул в себя свою порцию. Сжевал кусочек шоколада.

Меж тем, сыскари с интересом разглядывали помещение, в котором они оказались. Заметив эти взгляды, Григорий тут же пояснил.

— Не люблю, когда меня подслушивают. Поэтому дал задание плотникам так отделать стены пол и потолок, чтобы никакая зараза, ни с какой стороны подслушать не смогла.

— У вас, вижу и окна, необычные… — заметил старшой, которого звали Степан Венедиктович. — Тройные. Это тоже, чтобы не подслушивали?

— И это тоже, но больше для того, чтобы тут было тепло. Благодаря этой конструкции, кстати дорогой, чтобы протопить помещение, нужно не так уж и много дров. И держится тут тепло неизмеримо дольше, чем где-либо ещё. Так что, в обозримой перспективе, эти окна даже дешевле, чем другие. Дешевизна выходит на экономии топлива для обогрева жилища.

— А за этим, как, — пришлось побегать? — внезапно переменил он тему.

— Нет, господин Румата. Нашли быстро. С портретами вашего-то изготовления…

Товарищи заулыбались.

— Но… Смею предупредить.

Григорий вопросительно поднял бровь.

— Сей господин… по нашему разумению… не в себе.

— Это как?!

— Ну… — замялся Степан Венедиктович и чтобы не говорить, просто повинтил указательным пальцем у виска.

— Понятно! — усмехнулся Григорий.

Он действительно думал, что ему понятно. Но реальность оказалась куда интереснее.

Когда пойманного диверсанта распаковали, первое, что бросалось в глаза, — ясный, ничем не замутнённый взор. Не замутнённый даже интеллектом.

Но что буквально пёрло от этого типа, так это непрошибаемой и всепобеждающей уверенностью в собственной правоте.

Такой взор Григорий видел в реальности у одного совсем спятившего пиита, который писал высокопарный, цветистый, но совершенно откровенный бред. Его стихи были просто нечитабельные, потому, что одна строфа по смыслу не стыковалась со следующей и так далее. А множественность смыслов никак не складывалась во что-то общее и цельное. В результате, чтение его «нетленки» оставляло весьма тягостное впечатление.

Однако, сей пиит, когда ему указывали на очевидные огрехи, начинал сначала плеваться ядом, а после, просто переходил на личности.

Кончалось это тем, что этот идиот принимался писать на «обидчика» клевету и кляузы во все инстанции.

Пойманный индивид превзошёл и эти ожидания.

Сначала, Григорий рассчитывал на то, что его просто запугает. И тот расскажет всё, что знает.

А пугать он умел. Тем более, что изначально, нахватался разных знаний. Особенно в спецподразделении. Там много народу служило. С разными специальностями и знаниями.

Но, естественно, пугать сразу — не собирался. А вдруг сей хрен сам расскажет всё. Уже испугавшись того, что его изловили, да ещё доставили в какое-то мрачное помещение.

А помещение в квартирке было для этого выделено специальное. Если во всех остальных комнатах была мебель, ковры, то в этой — «голые» стены, которые под невзрачными обоями скрывали как раз ту самую изоляцию и с окном, закрытым массивными ставнями.

Так что первое, что увидел «клиент», это тусклые обои. И серый потолок.

Диверсанта вытряхнули из одеяла, пересадили на массивный, дубовый стул и крепко к нему привязали. Меж тем Григорий внёс небольшой столик и поставил рядом «клиентом». На него, не раскрывая, поставил небольшой саквояжик. Из тех, с которыми любят ходить местные доктора.

Клиент с подозрением посмотрел на саквояж, но ничего не сказал. Хотя, по его виду было ясно, что его аж распирает. Григорий решил ему в этом слегка помочь. Поставил напротив него другой стул и сев в него долго изучал харю врага. Тот всё также пыжился, сдерживая рвущиеся из души слова.

— Итак… Говори. — начал Григорий размеренно, преднамеренно тусклым голосом. — Зачем ты пытался убить моего брата?

И тут клиента прорвало.

— Порождения ехидны! Сыны от семени Диаволова! Да падут на ваши головы громы и молнии Господни!

— Короче. — всё тем же тусклым голосом выговорил Григорий, прерывая поток проклятий. — Отвечай на простой вопрос. Зачем ты пытался убить моего брата? Кто тебе это приказал? Сколько тебе было заплачено?