Константин Калбанов - Несгибаемый. Не буди лихо…

— А-апчхи-и!!!

Н-да. Ну это если ветер не забивает через открытое окно вздымаемую грузовиком пыль. Ч-черт, дорога красноватой лентой тянется на северо-восток с легкими изгибами. Ветер же дует путешественникам в спину. Вот уж весело.

Петр вновь переглянулся с Плужниковым, и они не сговариваясь потянули на лица шейные платки. А что тут поделаешь, либо так, либо глотать пыль. Кабина конечно исполнена достаточно основательно, и подняв окна можно отсечь себя от внешнего мира. Но тогда придется сидеть в духоте. И никакой вентилятор не поможет. Пусть и конец мая, но здесь уже весьма жарко.

— Иннокентий, как думаешь, нас уже ожидают? — поинтересовался Петр, слегка подпрыгивая в такт с автомобилем двигающемся по грунтовой дороге.

— Должны. А ты что же собираешься за сегодня добраться до Чойра?

— Есть такое намерение.

— Четыре сотни верст, фактически по бездорожью, — с сомнением покачал головой штабс-капитан.

— Но не по грязи же, — возразил Петр. — Опять же, если дорога и дальше будет такой же, то я вообще не вижу сложностей.

— А вот тут позволь тебя разочаровать. Хватит на нас и песков и камней с горными ущельями. Гоби, она неоднородна и способна преподносить сюрпризы.

— Ну не знаю. По мне, так четыре сотни верст мы в любом случае осилим за день. Не можем не осилить.

— В России, где закончили прокладку Транссибирского тракта, еще да. Но здесь, — Плужников с сомнением покачал головой.

— Вот напрасно ты так, Иннокентий. Опять же, то расстояние которое мы уже преодолели. Разве этого мало?

— Порядка шестисот пятидесяти верст за два дня. Немало. Но ведь это не четыреста верст за день?

— Ты забываешь, что за весь вчерашний день мы прошли не больше пятидесяти верст, из-за встречи на рассвете. Так что, добраться до Чойра нам вполне по силам.

— Только ты забываешь о том, что по пути нам практически не попадались пески.

— Зато были горы с долгими серпантинами.

— А горы у нас и дальше будут.

— Но куда как пониже. И имеется какая-никакая наезженная дорога.

— Мне казалось, мы договорились относительно разного рода авантюр? — набычился штабс-капитан.

— А я и не собираюсь ломиться вперед как кабан на случку, — тут же возразил Петр. — Если что-то пойдет не так, то заночуем в одном из двух промежуточных поселков. Но ведь может выйти и так, что все сложится более чем удачно. И вот тогда не хотелось бы снова терять время, ожидая приема груза.

— Ну что же, ладно, если так. А то мне уж подумалось… — Плужников сделал неопределенный жест, а потом продолжил. — С этим полный порядок. Нас уже ждут. Так что, если добежим за сегодня, груз примут незамедлительно.

— Вот и ладно, — удовлетворенно заключил Петр.

Верст через сорок, дорога впервые серьезно вильнула вправо, огибая довольно высокий холм. С одной стороны они изменили направление относительно устойчиво задувавшего в спину ветра, и теперь он сносил пыль в строну. С другой, этот холм выступил словно предвестником предстоящих препятствий. Но с другой стороны. Да плевать!

— «Сто третий», ответь «три-восемь».

— На связи «сто третий», — тут же отозвался пилот самолета, рассекавшего небесную синь, нарезая круги вокруг мчащегося по степи грузовика.

— Подтягивайся поближе. И пусть кинооператор готовит свою шарманку.

— Принял. Сближаемся. Буlем над вами через семь минут.

— Не затягивайте.

— «Три-восемь», тут оператор спрашивает, что именно вы собираетесь делать?

— Буду штурмовать холм в лоб.

— По-моему это нехорошая затея, — тут же всполошился Плужников.

И было отчего. При них ценный и весьма важный груз, за сохранность которого он отвечает. До места доставки осталось не так чтобы и большое расстояние, и тут вдруг Пастухову в голову взбредает очередная блажь.

— Спокойно, Иннокентий. Спокойно. Чтобы КАЗ и не взял этот пригорок, — останавливая автомобиль, подмигнул Петр.

— Пригорок? Да ты посмотри на его крутизну.

— А что крутизна? — Пожал плечами Петр. — У нас под капотом не одна лошадка и не пара запряженных волов, чтобы двигаться в объезд. Нам это препятствие вполне по плечу.

— Ты незнаком с рельефом. Там может оказаться все что угодно.

— Ничего там нет, кроме песка. Если только какой овраг глубокий, но его вполне рассмотрит наблюдатель в воздухе. Так что, нам ничего не угрожает.

— Прямой путь не всегда самый короткий. Ты можешь потерять больше времени, нежели выиграть.

— А я и не собираюсь выигрывать время. Нужно быть идиотом, чтобы не понимать, двигаться по петляющей дроге всегда легче и быстрее, чем по нехоженой целине. Но сейчас я больше думаю о рекламе. По сути, я сейчас продаю свой автомобиль и двигатель. Так что, все оправданно. И Иннокентий Андреевич, не начинай, я не отступлюсь, потому что оказался здесь из-за своих интересов, а не из чувства патриотизма.

— Не играл бы ты с огнем, Петр.

— Даже не думал. Ты не забыл, что я тоже в этой коробчонке? А о том, что я сам заинтересован быстрее всех дойти до финиша? Помнишь? Вот и ладно. Просто я не собираюсь плясать ни под чью дудку. Хотя и готов оказать попутную услугу.

— Вот значит как? Услугу?

— Конечно услугу, — пожав плечами, ответил Петр, и вновь взялся за тангенту. — «Сто третий», пройди над холмом с противоположной стороны, и пониже, пусть наблюдатель осмотрит обратный скат.

— Принял.

— Да. И учти, будешь корректировать мое движение по бездорожью.

— Показательные выступления? — с явственной ухмылкой произнес пилот.

— Именно, — подтвердил Петр.

— Принято. Тут оператор говорит, чтобы вы начали двигаться по его команде. Проехали по дороге саженей сто, а потом отвернули на холм. Для вас получится градусов на семьдесят.

— Я понял. Что там с обратным скатом?

— Порядок. Начали.

«Муромец» по-своему уникальный самолет. Так например он способен двигаться со скоростью менее ста верст в час, закладывая крутые виражи. Это позволяет ему буквально кружить над определенным пятачком. Идеальная машина для воздушных съемок. Она конечно может показаться несколько грузной, да еще и при наличии четырех машин. Но на деле это не так. На сегодняшний день, модернизированные «Муромцы» являются лучшими самолетами в своем классе.

Правда, уже сейчас сразу несколько конструкторов и коллективов озабочены созданием новых машин. Время неуклонно движется вперед, как и прогресс. Поэтому этот старичок уже отживает свой век. Смена только-только должна появиться на свет, но это обязательно случится. И первенцы уже закладываются в опытных мастерских. Хм. А быть может уже и делают первые неуверенные шаги в воздухе.