Евгений Красницкий - Женское оружие

– Ну-у-у-у, это и матушка все время твердит… ну про то, что спину там держать и выступать чинно, – разочарованно протянула девчонка и вздохнула с сожалением. – Я-то думала, ты еще чему научить можешь…

– Могу и еще кое-чему, – усмехнулась в ответ Аринка, – не сразу только, а когда это усвоишь. А вот чему… – Она огляделась вокруг. – Ну вот, смотри – видишь, двое стоят?

Анька послушно повернулась в указанную сторону и открыла было рот:

– А-а, это…

– Нет, не говори ничего. Я их в первый раз вижу, но кое-что про них уже знаю и тебе рассказать могу.

«Ну держись, девонька, будет тебе сейчас «чудо»!»

– Двое мужей, один начальствующий, второй – ему подчиняется. Мастер и подмастерье, наверное. Мастер хочет уйти… но ему не нравится то, что он услышал. Он не верит подмастерью, и правильно делает: тот ему врет… или не говорит всей правды. Ну вот – слышишь, он уже и ругаться начал. Сейчас и по шее ему даст. А чего это ты рот-то раскрыла, а? Куда опять боярышню дела?

Скептически хмыкнувшая при первых словах Анька и в самом деле стояла, приоткрыв рот, и смотрела на Аринку с изумлением.

– Ой… это… что это, ворожба такая, да? – с некоторой опаской спросила она.

– Раз непонятно, так сразу и ворожба? – покачала головой Аринка. – Да нет тут ее, знание это. Не все про него слышали, не всем оно дается, но нет в этом умении ни ворожбы никакой, ни колдовства. Просто внимательно на людей смотреть надо, да знать, на что при этом внимание обращать и какие знаки как толковать можно.

– А-а… как это ты сейчас… ну… все про мастера Нила и Швырка поняла?

– То, что это мастер с подмастерьем, которые вашу крепость строят, и без всяких знаков понятно: у одного в руках рейка мерная, а второй пальцем в сторону нового сруба тычет. Один старше, второй молодой совсем. У мастера, видишь, руки за спиной; это поза начального человека, он в себе уверен – на носках покачивается, голову набок склонил – слушает, что ему подмастерье говорит.

– Ой, а о чем они разговаривают, ты можешь отсюда узнать? – загорелась Анька.

– Нет, точно не скажу, но вот то, что разговор мастеру… как, говоришь, его зовут? Нил? Так вот, мастеру Нилу разговор неинтересен. Он шел куда-то, подмастерье его по пути перехватил, мастер-то хоть и остановился, слушает, что ему говорят, но к Швырку так и не повернулся – носки сапог у него в другую сторону направлены. А когда подмастерье говорить стал, мастер Нил сначала подумал немного – подбородок он потирал, а голову немного опустил и смотрел исподлобья – не нравилось ему то, что услышал. Ну и еще кое-что, мелочи всякие.

– А откуда ты поняла, что Швырок врет мастеру?

– Он руками суетился: то за нос себя трогал, то щеку почесывал. Когда человек врет, он всегда рукой около лица водит – как будто старается прикрыть губы, которые ложь произносят.

– Так просто? – захлопала глазами Анька.

– Ну не очень просто, но научиться можно. Не сложнее, чем грамоту освоить, да чтобы не по слогам читать, а бегло; но и не проще, пожалуй. Знаков-то много и надо все их запомнить, да знать, как они друг с другом сочетаются, и правильно толковать научиться. А главное, привыкнуть все примечать, чтобы сразу видеть, что тебе надобно – и как руки у человека сложены, и куда глаза смотрят, да как ноги стоят… ну как, просто? – с усмешкой спросила она у девчонки.

– У-у-у! – сразу сникла та и отвела глаза. – Разве же этому научишься… Я так и не смогу никогда.

«Ой, ну что ж она так-то? Ведь и сама уже уверена, что разум у нее какой-то ущербный! Ну да, если каждый день про себя только и слышать, что дура – и правда, одуреешь».

– Это почему же? – Аринка обняла поскучневшую Аньку за плечи и притянула к себе. – Во-первых, всего можно добиться, когда старание и желание приложишь, а во-вторых… тебе же не с самого начала начинать придется, не как безграмотному буквы учить. Ты кое-что уже умеешь, только сама себе в том отчета не отдаешь и потому даже не пытаешься применить.

– Я? – захлопала Анька глазами. – Чего же это я умею-то?

– Людей видеть, – серьезно сказала Аринка. – Только не всегда… а когда сама себе не мешаешь.

– Это как? – заинтересовалась Анька.

– Да вот так, – усмехнулась Аринка. – Утром, когда матушка на вас серчать стала, ты о чем думала?

– Да о чем? – Девчонка враз поскучнела и отвела глаза. – Ни о чем я и не думала…

– Неправду говоришь. – Аринка улыбнулась. – Я же все понимаю, забыла? Ты о своем думала, хорошем таком, правда? Я же за тобой наблюдала.

– Ну да, – вздохнула Анька. – Сон мне снился, вот и вспоминала.

– Вот именно, – кивнула ее наставница. – А матушку и не слушала, и, что она сердита нынче не на шутку, не поняла.

– Да она всегда сердита! Не одно, так другое…

– Ага, и потому, когда матушка серчать начинает, ты сразу ее слушать перестаешь и свое что-то вспоминаешь, приятное… так?

– Ну-у-у…

– И когда тебе наставники что-то говорят, учат чему-то или за что-то отчитывают, тоже так, правильно? Потому что не нравятся тебе их слова, слушать их неинтересно, а часто и неприятно совсем. А от того, что ты их наставлений не слышишь, ты и делаешь все невпопад, они еще больше сердятся, а ты их еще меньше слушать хочешь. Вот и получается, что ты не глупая вовсе, а просто не слышишь их. Не слышишь да и не слушаешь, оттого и все твои беды. А когда тебя никто не ругает и не сердится, так ты очень даже приметливая и смышленая становишься. Как ты мне про Сучка и брата рассказывала – все приметила и оценила правильно.

– Ну так этак и каждый бы… чего тут хитрого? – В голосе Аньки явственно сквозило разочарование. – Про них-то я и так знаю, а вот кабы так, как ты, – поглядела и сразу сказала все… Вон хоть про ту бабу я уже и не скажу ничего. Знаю только, что холопка новая на кухне. Я в Ратном ее и не видела, а сюда ее всего неделю как прислали. – Анька кивнула на молодую холопку, идущую куда-то по двору с корзиной. Аринка вспомнила, что именно она крутилась на кухне у Плавы с двумя другими молодухами, даже имя вспомнила – Евдоха.

– Так ли уж ничего? – улыбнулась Аринка. – Ну-ка, давай проверим…

Тем временем Евдоха поравнялась со Швырком, который только что огреб по спине той самой рейкой, которую мастер Нил все это время держал в руках. Сам же мастер, отведя душу, сплюнул себе под ноги и поспешно скрылся за углом, погрозив Швырку на прощание – видно, спешил куда-то и пока что отложил подробное разбирательство со своим подручным.

– Ты ведь уже начала про нее рассказывать – бабой назвала, не девкой. Почему?

– Как это почему? У нее же волосы закрыты – значит, была она замужем.

– Верно. А почему была?

– А потому что матушка говорила, что сюда только вдов прислали.