Михаил Михеев - Выход есть всегда

   Через миг его идея, без сомнения, нужная и интересная, была развеяна в пыль. Как сказал бы поэт, мелкую и блестящую. Корабль принял чуть влево, и лейтенант смог, наконец, разглядеть его флаг. Белый, с косым синим крестом. Этого просто не могло быть, однако мнением Игути по данному поводу никто не поинтересовался. По борту русского корабля пробежала цепочка вспышек, и почти сразу «Цубамэ» скрылся среди взлетевших вокруг фонтанов воды. Среди них лейтенант еще успел рассмотреть две вспышки прямых попаданий, и лишь потом, сливаясь с громом разрывов, до него донесся ослабленный расстоянием звук выстрелов. Навскидку, било не меньше десятка орудий калибром четыре–шесть дюймов. А когда брызги опали, глазам японских моряков предстало жалкое зрелище. «Цубамэ» лежал на борту, подставив солнцу обросшее ракушками днище. А потом он начал быстро погружаться, и вскоре на воде остались лишь головы матросов, которых не затянуло водоворотом. Их, правда, оказалось совсем немного…

   Только после этого выпавший, наконец, в реальность лейтенант начал отдавать приказы. Однако развернуть миноносец, хотя он и считается маневренным, и даже просто заставить его сдвинуться с места дело не такое простое, как может показаться на первый взгляд. Полтораста тонн — это полтораста тонн, которые обладают инерцией и мгновенно не разгоняются. В особенности, если давление пара в котлах невелико. Миноносец, которому положено быть охотником, сам превратился в дичь, и его командир, имеющий опыт атак, оказался беспомощным, когда речь пошла о том, чтобы выжить под ударом многократно превосходящего противника. Он замешкался, хотя, конечно, это уже ничего не меняло. Правда, с пятнадцати кабельтов, на которые приблизился к тому моменту русский корабль, промахнуться по лежащему в дрейфе миноносцу хотя и сложно, но можно. Возможно, сыграло роль, что атакующий разворачивался, а это не прибавляет точности. В результате в миноносец попало всего три снаряда, но и этого оказалось более чем достаточно. Практически одновременно сдетонировали две мины из трех, и половина корабля просто исчезла в ослепительной вспышке взрыва. Из тридцати человек экипажа уцелело двое, причем одним из них оказался сам Игути, которого взрывной волной отбросило почти на полсотни метров. Тем не менее, он не только остался жив, но и не потерял сознания, благодаря чему выплыл и сумел, держась за удачно подвернувшийся деревянный обломок, благополучно доплыть до берега.

   Игути прожил долгую и достойную боевого офицера жизнь. Он воевал за свою страну в двух войнах и, будучи уже контр–адмиралом, погиб на мостике своего линкора в неравном бою с двумя американскими. Ему нечего было стыдиться, и никто не назвал бы его трусом, но тот бой, когда он потерял свой первый корабль, Игути до конца жизни вспоминал с содроганием. Ощущение бессилия при виде накатывающегося на него громадного, неуязвимого чудовища, ставшего в тот миг для лейтенанта воплощением самой России. Может быть, именно поэтому он и оставался всю жизнь последовательным противником любых конфликтов с этой страной, которая всегда побеждает. И, по непроверенным данным, именно он пустил впоследствии расхожую шутку о том, что самая древняя европейская традиция — раз в сто лет собираться всем скопом, чтобы дружно получить от России по морде. Впрочем, это уже совсем другая история.

   Вряд ли для тех, кто находился на попавших под горячую руку миноносцах, успокоил бы тот факт, что для находящихся на «Рюрике» встреча тоже оказалась в определенном смысле неожиданной. Между тем, именно так все и обстояло. И Эссен, и Бахирев, и все остальные офицеры прекрасно понимали: стратегически важный порт японцы без охраны не оставят. И даже когда «Рюрик» угодил в полосу тумана, их это не смутило. Это в России еще могли положиться «на авось», но не в данном случае. Тем не менее, Эссен рассчитывал, что корабли охранения будут располагаться еще на дальних подступах и, когда не обнаружил их, решил, что проскочил мимо японских кораблей незамеченным, тем более, приближались к Дальнему они еще в кромешной темноте. Потом туман, в котором они рискнули двигаться, лишь положившись на исключительное мастерство Бахирева, облазившего в свое время эти места вдоль и поперек. И Михаил Коронатович в очередной раз доказал, что не забыл еще штурманское дело, оставшись виртуозом старой школы. «Рюрик» дошел почти до самого порта, и вдруг — туман рассеивается, и почти что перед самым носом обнаруживаются японские миноносцы. Хорошо еще, артиллеристы крейсера были наготове и смогли уничтожить их практически сразу. А теперь им предстояло самое интересное — объяснить японцам, что они в корне неправы, считая себя в безопасности. И контроль над морем, которым они, теоретически, обладают, отнюдь не панацея от хорошо вооруженного, а главное, наглого и решительного неприятеля. Проще говоря, сейчас перед ними был порт Дальний, забитый кораблями, и адмирал Эссен намерен был сделать все, чтобы ни одни из них не вышел больше в море, а сам порт раз и навсегда перестал бы хоть сколько‑то подходить на роль главной перевалочной базы японских вооруженных сил на побережье.

   Японцы абсолютно не ожидали гостей, иначе у них был бы шанс оказать серьезное сопротивление и если не уничтожить наглый рейдер, то как минимум серьезно его потрепать. В Дальнем базировалось три отряда миноносцев, а это не много ни мало дюжина боевых кораблей. Крошечных по сравнению громадой броненосного крейсера, но от того не менее опасных. Здесь, на узком фарватере, как тисками зажимающем рейдер и лишающем его маневра, от их согласованной атаки было попросту не отбиться. Конечно, два из этих миноносцев уже отправились на встречу с Нептуном, это если по–римски, или с глубинными демонами, что ближе душе японца, но и десять кораблей этого класса тоже сила. Три десятка самодвижущихся мин, причем крупного калибра, выпущенные практически в упор, способны отправить на дно кого угодно. И даже если удастся перетопить всех атакующих, что само по себе проблематично, «Рюрику» после такой атаки не жить. Пускай он останется на плаву, все равно исчезнет главное преимущество — скорость, и любой японский броненосец сумеет добить подранка.

   Однако это в теории, на деле же японцы свой шанс профукали, что, впрочем, нельзя было ставить им в вину. Они просто не успевали поднять давление в котлах, и оказались прикованы к причалам. В таком же положении находились крейсера «Цусима» и «Акаси», вольготно расположившиеся в захваченном у русских хорошо оборудованном порту. Очевидно, формальная близость главной базы японского флота и пассивность запертых в Порт Артуре русских кораблей внушали японским морякам чувство безопасности. Как оказалось на проверку, совершенно ложное.