Анатолий Матвиенко - Эпоха героев и перегретого пара

Печальные еврейские глазки настороженно сверкнули в полумраке, рассеиваемом только светом, падающем с улицы из газового фонаря.

— Успокойтесь, компаньон. Это я финансирую. С вас — шлимазл из местных уголовников, коего приносим в жертву.

Этот расклад Соломона устроил. На прощание он предупредил, что близ жилища Трошкина обнаружены жандармские филёры.

— Ничего страшного, Иссак. Пусть думают, что всё знают о моих передвижениях. Нужен способ, чтобы при необходимости сбить их со следа.

— Обеспечим, будьте покойны — не впервой.

На следующую встречу венский прохиндей прибыл настолько загримированным, что на несколько секунд ввёл Строганова в заблуждение, тем более лакей представил «его светлость барона фон Мюллера».

— Вы так и меня собираетесь выводить из дома — в шутовском наряде?

— Я вас умоляю, герр Трошкин, — еврей обмахнул платком вспотевшее под изрядным слоем грима лицо. — Долго! Мой Йося затратил час.

И не зря. Пожилой уголовник превратился в толстого бюргера средней руки, мясистым носом скрыт жидовский изгиб, лохматыми бровями — семитский разрез глаз и вековечная тоска о недостижимом еврейском счастье. Малиновый второй подбородок победоносно перевалился через воротник, похоронив галстучный узел. Театральная столица мира умеет преображать.

— Зато, клянусь бородой Пророка, Йося так же лихо нарисует герра Трошкина поверх кого-то из наших, и менты поведутся.

— Возможно. Передайте Йосе, что провал по его вине обернётся не казнями египетскими, а чем похуже. Ладно, Соломон, с чем пожаловали?

Тот расстелил на столе гостиной схему Вены. Нарисована она была с тем же тщанием и основательностью, с коими неизвестный гримёр изобразил старческие пятна на хитром лице скупщика. Строганов без труда сориентировался по главным зданиям — дворцам Шёнбрун и Хофбург, Собору Святого Стефана. Красным цветом, оповещающим об опасности, помечены абтелунги Императорско-королевской жандармерии. По неприятному совпадению, они полукругом охватили здание Центрального банка империи с казначейством. Иссак перехватил взгляд компаньона и покачал головой.

— Ой вей, главный банк — самая заманчивая цель. Но не думаю, что лучшая, да. Финансы страны расстроены, что мы увидим внутри — горы гульденов, которые в насмешку над традициями чеканят из серебра[25]. Мой Бог, как среди жандармских казарм мы вывезем десять возов монет?

— Жаль! — граф с сожалением оторвал взгляд от самого лакомого куска и вперил единственный глаз в синюю метку Шелербанка. — Глядите, вот удачно расположенная цель — за Карлскирхе, неподалёку от Карлсплац. Путь отхода хорош, по мосту за реку, там — поминай как звали.

— Нет, вы знаете, там совершенно невозможно! Банк бедный, маленький, грех обижать.

Строганов с подозрением оглядел помощника.

— Не нравится мне ваша неискренность, Иссак. В чём дело?

Под толстым слоем грима мимики не разобрать, но и без этого стало ясно, что беспардонный и невозмутимый Соломон чуть смешался.

— Только не надо подозрений и ненужных нервов, герр Трошкин. Да, банк принадлежит почтенной еврейской семье. А чтобы мы решились грабить своих, нужна более важная причина.

— Ладно. Но сразу предупреждаю — никаких околичностей и недомолвок. Чуть заподозрю в обмане, и никакого гешефта. Смею надеяться, вы меня поняли?

— Честный Соломон никогда не обманывает. У меня на примете другой банк, вам понравится, уважаемый.

Венское отделение Шпенглербанка из Зальцбурга поначалу не вызвало интереса, однако Иссак убедил, что столичные богатеи хранят там золото в количествах, о коих казначейству ныне и не мечтать. Расположение на вид неплохое. Виднер Хауптштрассе, в проулке близ которого главный вход в банк, находится к югу от центра. В районе Видена сносят остатки крепостной стены и строят бульвар — в том беспорядке запросто укрыться перед началом ограбления. Наконец, ближайшее отделение жандармерии в доброй миле севернее.

— Гут! Но, мой обрезанный друг, если куш внутри окажется изрядно меньше обещанного, страдает ваша доля, — твёрдо постановил Строганов, выслушал причитающийся к случаю спич о бедных евреях, которых хотят обидеть уже загодя, и утвердил цель.

Подготовка пьесы заняла без малого месяц. Граф в истинном обличии, без грима, очков и маски посетил злополучную финансовую контору, огляделся там, снял сейф и даже положил немного денег на хранение. Заодно расспросил про надёжность охраны.

Управляющий филиалом, внешне напоминающий персонаж, под которого однажды гримировался Соломон, заверил, что дорогому клиенту решительно не о чем волноваться. Во-первых, главный банк в Зальцбурге выступает гарантом. Во-вторых, здесь устроена особенная система безопасности. Скрытый клерк, до которого быстро не сможет подобраться ни один грабитель, поворачивает специальную рукоятку, и электрический ток бежит по гальваническим проводам в ближайшее отделение жандармерии, откуда на выручку спешит конный отряд.

— Девятнадцатый век — эпоха прогресса и современной техники, герр Трошкин. Мы не работаем по старинке, изобретения лучших умов германской нации на службе у финансов. Можете не волноваться и доверить нам ваши ценности.

— Данке, герр Шафскопф! Непременно так и поступлю.

Соломон, доселе неодобрительно высказавшийся о самоличном походе Строганова в банк, получил примерную взбучку.

— Миля, говоришь, до жандармов? И сколько же времени потребуется, чтобы проскакать милю по мостовым? Быстрым аллюром — минут десять от силы! Много погрузишь за десять минут, далеко убежишь?

Соломон разразился проклятиями в адрес бессовестных гоев, придумавших кучу пакостей, лишь бы досадить бедным евреям. Граф резко оборвал его.

— Иссак, вы точно в Англии и Тасмании ходили в авторитетах? Действуйте, а не болтайте как шестёрка.

Тот булькнул от негодования и исчез. Зато на следующей конспиративной встрече, состоявшейся по всем законам романов о тайных заговорщиках — в тёмном уголке кабачка неподалёку от Штефансдома и при низко опущенных капюшонах, привёл всклокоченную личность, представленную венгерским студентом Шандором Кечке. Представившись, школяр начал с фразы, которую обронил банкир:

— В девятнадцатом веке, веке прогресса, надлежит пользоваться самой современной техникой, герр… простите, не расслышал вашего имени.

— Не важно. Продолжайте, — ответил Строганов по-французски, которого совпадение мыслей студиозуса и банковского служащего внезапно успокоило. Кто одинаково думает, имеет одинаковый подход к делу.

— У меня лишь одно условие, господа, — Шандор чуть сменил тему. — Моя доля должна пойти на закупку оружия для Мадьярской национальной партии. Нам пора занять достойное место в империи, а не на её задворках!