Артур Прядильщик - Прозрачные воды южных морей

Нет, это была не «информационная бомба». Эту информацию нельзя было опубликовать и «взорвать систему» — обыватели в этих данных все равно ни черта не поймут. Тут нужны специалисты, разбирающиеся в вопросе и способные к маленькому абзацу «между К. и П. прошла беседа, в которой рассматривались следующие вопросы:…» составить грамотную справку-комментарий, вскрывающий не только факт обычной коррупции, но и факт сознательной и намеренной сдачи государственных интересов аж премьер-министром! При том, что ни «господин К», ни «господин П» к глубокоуважаемому высшему чиновнику прямого отношения не имели.

— Отлично! — Ответил он сержанту. — Никаких действий — только наблюдение!

Ну, и как теперь сделать так, чтобы из этой девочки ничего лишнего не вытащили? Убирать ее — не метод. Он еще не настолько отморозился и оскотинился, чтобы ТАК решать подобные вопросы.

Выход остается самым очевидным — делать все самому! К тому же — нелишне выяснить, а знает ли вообще эта девочка хоть что-нибудь? Исходя из того, что суперпрофи-убийцы Триад оставили ее в живых, ни черта она не знает.

В любом случае, лучше удостовериться в этом лично!

— Это чё у нас тут? — В полумраке лестничной клетки негр сверкал белозубой улыбкой и двумя белками глаз.

— Это мисс Ребекка, мистер Датч.

— Шо, опять? — С непередаваемой интонацией воскликнул Датч. — И все еще «мисс»? Ай-яй-яй…

Я почувствовал, что краснею.

— Тут совсем другая ситуация, мистер Датч!

— Йо, Датчи! — Прохрипела внезапно проснувшаяся Реви, подняв голову, которая до этого моталась у меня на плече. — Меня опять поимели, нах!

И, выдав эту глупость, снова отрубилась!

Огромный негр издал горлом какой-то хрюкающий звук:

— Ну, ты прямо секс-машин, парень! У меня тут где-то фуражечка завалялась — могу подарить. Будет твоей по праву! Подхватишь, так сказать, эстафетную палочку… жезл…

Посмеиваясь, он распахнул перед нами бронированную дверь пошире и сделал гостеприимный жест:

— Заноси! Вон туда неси — там ее квартира… Не-не-не, обувь можешь не снимать — выронишь еще. Вон ее квартира. М-да, срач тут у нее… Спальня — вот. Клади. Ну, а раздевать кто будет? Или прямо так и положишь бедную девушку в грязной одежде на девственно беленькие простынки девичьей кроватки? Да-да, парень — спит она уж точно не в шортах, так что придется тебе и их снимать. Ну, не мне же! И не в майке, как ты понимаешь, так что — тоже снимай! Ага… Ха-ха! А ты думал, у нее там лифчик? Не-е-ет, Реви у нас — высококлассный натурпродукт! Все натуральное — никого ГМО и силикона! Даже жалко в чужие руки отдавать! Ну и — чего уж там — труселя тоже стягивай, ага… Снявши голову, как говорится… Что, не снимаются? Ну, так я тебе по секрету скажу, что раздевать жертву надо начинать с обуви! Это тебе совет на будущее от более опытного товарища… КОЛЛЕГА!

Погрузка контейнеров уже подходила к концу. В паре десятков метров, удерживаемый телохранителями Ченга, нетерпеливо пританцовывал какой-то клерк с планшетом наготове.

— Как у нашей девочки с японским? — Спросил Ченг у курившей рядом Балалайки.

— «Нашей»? А ты не охренел ли, простой китайский юноша?! — Возмутилась Балалайка, пыхнув дымом и полыхнув глазами. — Еще не хватало, чтобы такой жук, как ты, занимался воспитанием моей девочки! Твой мальчик даже вилку держать не умеет! А столовым ножом, как кинжалом, пользуется! Не чавкает — и то хлеб!

— Ну-ну-ну, не обижайся, Балалайка! Это я так… к слову! И вообще, уговор был только на это глупое ограничение — не чавкать за столом! — Ченг помолчал. — Ну, так как? Твоя девочка уже говорит на этом презренном языке?

— Да. И вполне бегло.

— Ясно. — Вздохнул Ченг. — Значит, придется переучивать!

— Еще раз…? — Угрожающе попросила-процедила Балалайка.

— Это ж японский язык, май дарлинг. — Развел руками Ченг. — Вы наверняка гоняли ее по вашим методичкам «Полевой экспресс-допрос японского военнослужащего»? «Имя! Звание! Сколько военнослужащих в поселке? Сколько единиц бронетехники?» Ну, так этого недостаточно. Я тебе скину пару небольших статеек. Из наших ДСП. Поймешь, о чем я.

— В смысле? Даже китайцы считают японский язык таким проблемным? — Удивилась Балалайка.

— Еще каким! — Воздел палец Ченг. — Сотни лет самоизоляции — там такой культурный паноптикум образовался. Даже полсотни лет американской оккупации ничего сделать не смогли!

Балалайка поморщилась:

— Американцы никогда не умели правильно оккупировать! Понатыкают своих баз и высовываются оттуда только для развлечения — выпивка, бар, женщины. Или тупо — сафари на «цивилов» устроить, если с культурной программой — совсем напряг.

— О, да! — Хохотнул Ченг, искоса поглядывая на босса «Отеля Москва». — А вы, значит, умеете правильно оккупировать?

— Ну, разумеется! — Балалайка даже удивилась вопросу. — Кроме военных баз мы строили еще детские сады, школы, университеты и больницы! Мы же — прирожденные оккупанты!

Она призывно махнула рукой. Охрана, даже не ожидая подтверждения от Ченга, пропустила клерка. После подписания документов Балалайка спросила Ченга:

— И как будем решать проблему с языком? Считаешь, одной подрывной машинкой не обойдемся?

— Тут нужно комплексно подходить. Специалиста я уже нашел — человек в свое время круто облажался, когда служил в УИИ МИДа.[1] — И, поймав заинтересованно-прицельный взгляд Балалайки, поспешил уточнить. — Даже не думай! Это не мой контакт — это я из закромов Родины достал! И придется положить его обратно — в целости и сохранности!

— Ладно-ладно… — Деланно равнодушно отмахнулась Балалайка.

— Даже не думай! — Повторил Ченг еще раз. — Русский оккупант!

Мэй Дзян колотил страх.

Уже две недели прошло с момента, когда под ногами девушки и в прямом и в переносном смысле разверзлась бездна. И она увидела не только улицы Гонконга «с высоты птичьего полета», но и поучаствовала (пусть и в качестве свидетеля) в убийстве очень-очень большого человека… у которого, к тому же, стянула эти дурацкие часы!

Разумеется, на «развод» того парня, Июня, она не «повелась» и не стала пытаться сбыть эти сверхдорогие часы — обошлась всей остальной мелочевкой. Хотя, вырученных за часы денег хватило бы не только на лечение зубов, на которое она давно и старательно собирала, но и на все остальное — машину, квартиру… Но — удержалась.

И «хату» она нашла самостоятельно, без всяких посредников. И телефон свой выбросила, перестала выходить на улицу. И остались только анонимный интернет (только просмотр новостей без попыток зайти в свою почту или в соцсети), телевизор… и медленное зверение от вынужденного безделья.