Сергей Байбара - Цветы на камнях

Подобная практика была описана у писателя Марио Пьюзо в его романе «Крестный отец» и была введена в обиход, как только начались боевые действия Союза с внешними врагами. При необходимости переговоров противоборствующие стороны обменивались заложниками, на которых должно было пасть возмездие в случае нарушения одной из сторон обязательств. Как и в «Крестном отце» тут же появилось два горских нейтральных клана, для которых поставка заложников стала средством дохода. И точно так же как и в Америке сороковых годов, кланы эти отличались верностью старым обычаям кровной мести и готовы были начать войну с любой стороной, ставшей виновницей гибели их родичей.

— Итак, господа, не будем терять время, — сказал Генерал. — Ваша сторона была инициатором переговоров, и мы ждем ваших предложений.

— Прежде всего, — начал полковник Гегечкори, — хочу сказать, что нам известно о позавчерашнем бое с «турецкими» захватчиками у Читахеви. Как военный человек не могу не выразить своего восхищения победе над нашим общем врагом.

«Ага. Король в восхищении, королева в восхищении!» — подумал Бека. — «А то, что в тот же день его войска нанесли удар по Мансуру, чтобы мы не дай бог помощь от него не получили, у него не вызывает восхищения?!»

— Мы благодарны вам за ваши слова, — сдержанно ответил Генерал. — Вы очень хорошо сказали. Однако прошу вас ближе к делу.

— Пожалуйста… — кивнул полковник. — У нас есть к вам два взаимовыгодных предложения, и мы надеемся, что вы их примете.

— Слушаем вас.

— Итак. Во-первых, мы уполномочены предложить вам объявить временное перемирие. На пять суток, — сказал почитатель первого президента Грузии.

— Очень интересно… С какой целью вы хотите заключить перемирие? — поинтересовался Генерал.

— Мы хотим сосредоточить все наши силы против «турецких» отрядов, так как сейчас они переживают серьезный кризис. У «турок» сейчас перебои со снабжением, — сообщил Гегечкори. — После поражения под Читахеви в их среде назрел раскол. Часть мусульман хочет уйти на юго-восток, к старой границей. Этой информацией мы также готовы поделиться с вами в знак доброй воли.

— Очень ценная информация, — сказал Генерал, то ли с сарказмом, то ли всерьез. — У вас, я так понимаю, есть еще предложения?

— Да, есть. По поводу перемирия, — мы готовы предоставить вам около двух сотен литров горючего. Если хотите, в качестве оплаты. Теперь по поводу нашего второго предложения… Мы знаем, что около недели назад вы захватили нашу разведывательную группу. У вас находятся несколько пленных, в том числе, лейтенант армии Великой Грузии Гогиа Гегечкори. Предположительно, он находится в расположении некоего Иоселиани.

— Майора Иоселиани, — уточнил Бека, оскалив зубы.

— Майор, — спросил звиадист Иоелиани. — У вас ведь содержится пленный лейтенат?

— Возможно, да, а, возможно нет, — ответил Бека.

— Полковник, — прервал его Генерал. — Лейтенант Гегечкори, — это ваш сын?

— Какое это имеет значение?

— И все же…

— Да, — выдохнул полковник. — Однако мне он нужен не как сын, а как офицер армии. Мы не настаиваем на освобождении остальных пленных. Но за лейтенанта мы готовы заплатить значительный выкуп.

«А у меня больше никого и нет, к сожалению. А его папашу я явно переоценил» — подумал Бека. Он встал и, глядя в глаза полковнику, резко сказал:

— Очень демократично и очень честно. Ваш сын непременно должен быть освобожден, а что будет с остальными — плевать! Царь Ираклий в свое время поступил по-другому.

— И даже ненавистный вам Иосиф Джугашвили не стал спасать сына вопреки интересам Родины, — добавил толстяк Важа. — Или уж, вопреки интересам своего дела.

— Перестаньте! — гневно крикнул полковник. — Я не настаиваю на этой сделке. К тому же я не прошу вернуть его недаром! Мой сын — это не только мой сын. Это сын новой Грузии! Человек, который готов возродить нашу Отчизну из руин. Человек, которому неведомы комплексы неполноценности предыдущих поколений! Ваши комплексы, господа либералы!

— Какие же комплексы неведомы ему, господин полковник?! — усмехнувшись, спросил Генерал. — Удовлетворите наше любопытство.

— Тысячу лет существует наш народ. И тысячи лет он вынужден вести войну с захватчиками. Сколько приходило чужеземцев на нашу землю?! Римляне, арабы, персы, османы, русские, американцы! И всегда находились мудрецы, которые предлагали согнуть спину перед одним господином, чтобы не стать рабом другого! Но никому не приходило в голову, что Грузия не должна искать покровительства у сильного соседа, что она сама должна распрямиться в полный рост! Сколько я слышал предложений о том, что надо прослушать эфир, отправить разведку, поискать выживших. Чтобы посмотреть, живы ли старые покровители! Живы еще, или уже подохли?! Об этом говорил сам Звиад, и я считаю, что он был прав на сто процентов! Его послал на землю сам Господь, чтобы научить грузин жить свободно.

— Вы обожествили Звиада Гамсухурдиа? — удивленно всплеснул руками Генерал. — А ведь он был всего лишь одним из политических дельцов того времени. И, честно говоря, не самым лучшим.

— Вы говорите чушь! — разозлился полковник. — Кто из последующих правителей Грузии мог хотя бы приблизиться к Звиаду в стремлениях освободить народ?! Он первым захотел сделать грузин свободными! Кого можно сравнить с ним?! Прокремлевского старого паралитика, который не успевал разгибаться, кланяясь поочередно и Москве, и Вашингтону?! Или истеричного мальчишку, положившего Грузию под Америку? Или недо****ную стерву, для которой вообще грузинского народа как бы не существовало?! Согласитесь, что все следующие правители, плясавшие на костях Звиада, были врагами грузинского народа!

— Вы можете запудрить мозги молодым, — продолжал Генерал. — Но не старикам. Я отлично помню и советские времена, и Гамсахурдиа, и Шеварднадзе, и Саакашвили. Я, будучи молодым, стоял в восемьдесят девятом году на площади в Тбилиси в числе прочих демонстрантов, требовавших независимость для Грузии. Меня также били дубинками ОМОНовцы. И лишь теперь я понимаю, что не в то время и не в том качестве произошло освобождение нашей страны. Которое и освобождением-то назвать было нельзя.

— Вот вы и обнажили свой комплекс, генерал, — зло улыбнулся полковник. — Вы сожалеете, что Грузия сбросила русских угнетателей?

— Я сожалею, что после этого Грузия превратилась в проходной двор для разного рода прохвостов, — резко ответил Генерал. — А что касается угнетателей… Ни для кого не секрет, что в Советском Союзе жизнь грузина была и богаче, и спокойнее, и сытнее, чем во времена свободы…