Андрей Посняков - Мятежники
– Да-а… – неуверенно промолвил разбойничий вождь. – Наверное, будет неплохо остудить голову. Правда, говорят, здесь мелко… Поднимемся чуть выше?
– Я сам хотел то же самое предложить.
Приятели не сделали и десятка шагов, как шедший впереди Нетубад резко остановился, указав рукою на плакучую иву:
– Чья-то одежда, смотри!
Беторикс быстро склонился:
– Браки, туника… козья шапка!
– Ха! Это ж одежда твоего слуги! – хохотнул атаман. – Я ее узнал, эту гнусную шапку… Вот что, пока он где-то купается, давай-ка мы ее выкинем, зашвырнем подальше в ручей.
– Ты еще предложи браки узлом связать!
– Ничего… сейчас мы эту шапчонку забросим! Пусть твой слуга поищет – не найдет никогда!
– Друг мой Нетубад, – выпрямившись, громко произнес Виталий. – Давно хотел я тебе сказать нечто важное, да вот как-то не было подходящего момента.
– И-и-и… йэх! – размахнувшись, благороднейший Нетубад ловко забросил шапку в ручей и совсем по-мальчишечьи захихикал. Потом обернулся:
– Ты хотел мне что-то сказать?
– Хотел… Давно уже. Мой слуга… это вовсе не слуга…
– Не слуга?
– Это моя сестра – благородная Лита.
– Девчонка? – разбойник в удивлении вскинул глаза. – То-то я и смотрю, будто… Но как она метает ножи!
– Она же благородного рода! Мы вынуждены скрываться от могущественных врагов…
– Я заметил, – кивнув, Нетубад положил руку приятелю на плечо. – Помни, друг мой, я всегда готов помочь тебе и твоей сестре! Переодеть ее слугой – не так глупо, хотя видал я и получше хитрости. Девчонка, ну, надо же! Кстати, а где она? Что-то не видно.
– А вот мы ее сейчас позовем! – сунув два пальца в рот, Беторикс залихватски свистнул.
В ответ послышался всплеск:
– Ты там один, братец?
– Голос! – разбойничий атаман взволнованно потеребил ус. – О, великие боги! Какой знакомый голос!
– Один… почти, – Виталий махнул рукой. – Давай, давай, вылезай. Водичка-то в ручье не особо теплая!
– Холодная, как снег! Я уж все замерзла… ой! Правда-правда!
Они вскрикнули разом – Лита и Нетубад. Едва только он увидел… едва только они встретились глазами.
– Озерная фея… – Атаман, как стоял, так и сел, растерянно покачав головою. – О, боги, разве такое бывает?
– Бывает еще не то! – натягивая тунику, девушка расхохоталась.
– Твой брат… брат… – благороднейший Нетубад все еще не мог поверить.
Но все же справился с волнением довольно быстро, в эту эпоху люди вообще не было склонны к излишней рефлексии:
– Друг мой, Беторикс, ответь – кто у вас старший в роду? И где мне его искать? Я найду – пусть хоть на краю света!
Виталий усмехнулся:
– Пожалуй, не покривлю душой, если скажу, что старший в нашем роду – я! А что, тебя это сильно волнует?
– Уже – нет! – обрадованно воскликнул атаман. – Теперь я знаю, у кого просить ее руки! И – прошу! Вот, прямо сейчас…
– Гм… – задумчиво протянул Бетрикс. – Я, допустим, согласен… Но следует спросить и сестру.
– О, я сам ее спрошу… и еще раз услышу…
С неожиданным проворством Нетубад бросился к девушке, сгреб ее в охапку и принялся покрывать поцелуями щеки, шею, губы…
– Да спрашивай ты наконец! – счастливо хохотала Лита. – Вот дурень-то, вот напал…
– Ты станешь моей женой, правда?
– Правда-правда. Только должна предупредить – я не девственна, я была жрицей…
– В том нет стыда, – серьезно отозвался Нетубад. – Ведь твою девственность взяли боги… А даже если было бы и не так, мне все равно! Лишь бы ты была рядом, лишь бы видеть твои глаза, сжимать в объятиях твое тело! Ах, как я счастлив – пусть знают об этом боги!
– И я… я тоже счастлива.
Откровенно говоря, Виталий сейчас за них радовался. И тихо-тихо завидовал. А потом незаметно ушел… незачем влюбленным мешать.
Глава 12. Лето 50 г. до Р. Х. Галлия
Суровые горные кряжи густо поросли лесом, где пониже – клены, дубы, липы, где повыше – хмурые ели, сосны. Меж деревьями стелилась густым подлеском жимолость, желтоватые кусты дрока, загораживая старую тропу, мешали всадникам. Ехали трудно: то и дело приходилось спешиваться, пробираться сквозь завалы и буреломы, пересекать овраги, форсировать многочисленные ручьи. Утешало одно – дорога была знакомой, уж для разбойничков – точно! Не так-то уж и много осталось людей в шайке благороднейшего Нетубада, едва-едва набиралась дюжина, если не считать Беторикса и его недавно обретенную сестрицу – нареченную невесту разбойничьего атамана, который, как благородный человек, конечно же счел себя обязанным во всем помогать старшему в роду будущей супруги. А уж та-то прямо светилась от счастья, не обращая особого внимания на все трудности пути, а их, трудностей, хватало с избытком.
То загноилась внезапно открывшаяся рана одного из разбойников, пришлось оставить бедолагу в какой-то деревне, хорошо хоть, староста оказался знакомым, хорошо знал Нетубада. То вдруг подвернул ногу белый конь атамана, да так подвернул, что не знали, как и выправить; хоть и жаль было, а все ж пришлось прирезать лошадку, чтоб не мучилась. А еще Беторикс – вот растяпа – как-то позабыл на привале суму, в принципе-то и черт с ней – не так уж там и много оставалось монет (да и те, вообще-то – сестренкины), о другом болела душа – ожерелье убитого друида Ампреникса, точнее сказать – подвеска с рисунком в виде алого лотоса. Очень на эту подвеску Виталий надеялся, должна была бы она помочь в поисках, должна бы, молодой человек это чувствовал, но вот – потерял важную вещицу. Почти потерял. Вместе с будущим родственником – Нетубадом – и вернулись искать.
Сурово вздымались к хмурому небу мрачно-зеленые ели, под копытами коней чавкало, моросил нудный, надоедливый дождь – погода в последние дни совсем испортилась, видно, плохо молили богов. Да и кого молить-то? Свои-то боги – в родных местах, дома, а какие здесь – кто их знает?
– И все-таки, я полагаю, надо принести жертву, – озабоченно пошарив в кустах, негромко произнес атаман. – Вот, прямо сейчас: и чтоб пропажу найти. И непогодь успокоить. Надоело уже – все дождь и дождь.
– Хорошо, – Беторикс стряхнул с плаща мелкие капли и поежился. – Кого в жертву принесем – меня или тебя?
– Что-что? – переспросив, благороднейший Нетубад тут же и рассмеялся. – Ох и любишь же ты пошутить, друг и родич мой! А я ведь, между прочим, серьезно.
– Согласен, – коротко отозвался Виталий.
Ну, а что он еще мог сказать? С точки зрения древних народностей, его спутник говорил дело. Умилостивенные жертвой местные боги, несомненно, помогли б и с погодой, и с поисками сумы.