Владимир Поселягин - Второй фронт

Директор довольно продолжительное время объяснял и рассказывал о работе завода. В последнее время на предприятии было туго с заказами, и предложение Белоруссии и партии «Единый Союз» фактически вырвали завод из долговой ямы. Как ни странно, но финансирование шло вовремя согласно договору. Добровольцы же работали с самоотдачей, как в былые времена, не требуя зарплату, разве что только в столовой их кормили бесплатно. Директор не упустил возможности поблагодарить молодых парней и девушек, которые протянули руку помощи воюющей стране и делают все, что в их силах. Партия «Единый Союз» тоже не осталась без внимания. Именно она закупала вооружение для СССР и «выбила» разрешение оставить несколько более или менее целых танков для музеев. Упомянул и про добровольческий корпус, формируемый на территории Белоруссии.

— … поэтому общая политическая обстановка в России идет от повышенной реакции населения к последним новостям с фронта. Мы все помним показанные кинохроники боев в окрестностях города Минска, где героические солдаты сто восьмого стрелкового корпуса были вынуждены отойти под ударами немецко-фашистских захватчиков, неся тяжелые потери, — продолжала говорить ведущая, за ее спиной хорошо было видно, как десяток парней в робах облепили горелый Т-28 с пробоинами в башне.

…В кабинете находились восемь представительных мужчин в дорогих костюмах, явно шитых на заказ, и внимательно смотрели на экран огромного телевизора. Сидели они молча, ни словом не комментируя пламенную речь корреспондента, которая с чувством рассказывала о благе страны с появлением портала в прошлое.

Один из них, с проседью на висках, шевельнулся и, подняв пульт, нажал на кнопку выключения.

— Что вы скажете, господа? — спросил он по-английски.

— Матерные подойдут? — слегка насмешливо поинтересовался один из присутствующих, рыжеватый мужчина с одутловатым лицом.

— Мы здесь не для того собрались, чтобы выражать свои чувства по отношению к этой, не побоюсь этого слова, беде. А для противодействия.

— В отличие от вас, я уже позаботился об этом, — продолжал говорить насмешливым тоном рыжеватый.

— Вот как? И как же вы это решили?

— Очень просто. Наемники. Проще говоря, киллеры. Причем очень дорогие киллеры. Восемь человек отправились в мир СССР, задача у них одна: убить Сталина.

— Когда же они приступят к работе? — спросил третий из присутствующих, моложавый сухощавый мужчина, которого часто показывали по телевизору, а в последнее время особенно часто.

— Уже.

— Простите?

— Они уже в том мире. Три дня как ТАМ.

— Посмотрим-посмотрим, — тихо произнес себе под нос сухощавый, явно о чем-то задумавшись.

— Господа, вы все понимаете, зачем мы тут собрались. Смерть Сталина мало повлияет на обстановку в целом. — Повернувшись, седой пояснил рыжеватому: — Нам нужно уничтожить портал и захватить изобретателя.

— Вы все еще верите в эти сказки. Ведь… — начал было говорить четвертый из присутствующих.

— Моя разведка принесла точные данные. Именно изобретатель, и именно его машина.

— Вы в этом уверены? — иронично изогнул бровь четвертый.

— Да, уверен. Запись разговора велась в кабинете Лукашенко при разговоре с его сыном. Они довольно четко озвучили эти данные.

— Давно пора было уничтожить этого любителя сала, сколько он нам крови попил, — поморщившись, вступил в разговор пятый.

— Сало едят на Украине, — пояснил сухощавый.

— Вам виднее, — отмахнулся пятый.

Шестой из присутствующих повернулся к сухощавому и произнес:

— Меня позабавил репортаж одного из каналов в вашей стране. Как уж там было? А! Про ваших стариков, что теперь слова: «Сталина на вас нет» уже по-другому звучат из их уст. Ваши чиновники забеспокоились.

— Я помню. Но мы собрались здесь не для этого. Если люди уважаемого… — слегка кивнул сухощавый рыжеватому, — действительно сделают свою работу, то нужно к этому подготовиться…

— Я согласен с этим, — произнес один из молчавших, — они уже железную дорогу проложили и третий день гоняют составы туда. Плотно гоняют…

Через двое суток запись этой встречи лежала в распечатанном виде на столе в кабинете Сталина.

Москва.

Кабинет Верховного Главнокомандующего товарища Сталина.

1941 год. 25 июля по миру СССР.

23 июля по миру Александра. 19 часов 37 минут.

— Что вы скажете, товарищ Берия? — поинтересовался Сталин, указав на папку, которую два часа назад принес фельдъегерь.

— Мы об этом знаем. Один из наемников сам на нас вышел, так что мы имеем данные еще про трех человек; их поиски начаты. Об остальных мы не знаем, но перебежчик догадывался, что были отправлены еще люди.

— Вы понимаете, что эти люди должны быть взяты в ближайшее время?

— Так точно, товарищ Сталин. Примем все меры к их поимке.

— Хорошо. Теперь нужно обсудить скорую встречу с премьер-министром России, пригласите товарища Судоплатова…

Спустя десять минут.

— Проходите, товарищ Судоплатов, садитесь. Ну как там в этой Российской Федерации? Я спрашиваю вас, поскольку вы дольше всех наших сотрудников пробыли в том мире. И меня очень интересует ваше мнение. Вы все-таки сумели туда внедриться…

— В Российской Федерации, товарищ Сталин? — Судоплатов закусил губу. — Даже не знаю, с чем сравнить… Разве что с обстановкой при Временном правительстве… Как если бы после Февраля не наступил Октябрь.

— Хорошо! — кивнул Сталин, набивая трубку. — Теперь скажите, товарищ Судоплатов, почему, по вашему мнению, там не случился свой, как вы выразились, Октябрь?

— Я не теоретик, товарищ Сталин, но могу предположить, что причиной тому перерождение верхушки Партии и дискредитация ими советской идеи. Да и наших идейных наследников в их политической жизни практически нет. То, что там называется Коммунистической партией, если не троцкисты, то очень близко, это я уже не говорю о так называемой Справедливой России. И все это несмотря на большое количество беспартийных коммунистов.

— Как вы сказали? — удивился Сталин. — Беспартийных коммунистов?

— Так точно, товарищ Сталин, так обычно называют себя люди коммунистических убеждений, которым противно троцкистское болото КПРФ и СР. Появившаяся недавно партия «Единая Россия» тоже показала себя не с лучшей стороны.

— Но это наши люди? — Раскуривая трубку, Сталин бросил острый взгляд на Судоплатова, у него вновь прорезался акцент: — Ви уверены?