Сергей Садов - Вольдемар Старинов 3 (СИ)

– Не надо замирать в каких-то дурацких позах! – Риола сердито прошлась по сцене и остановилась перед одним из артистов. – Вот зачем эти заламывания рук?

– Но, госпожа, – мужчина растерялся, не понимая в чем виноват. – Ведь по роли мой персонаж сердится и должен отчитывать этого Буратино.

– Я! Я сейчас сержусь! Посмотри на меня! Я что, замираю в нелепой позе, воздевая руки к небу и произношу идиотские речи? Или вот ты, Флат, когда Линара провиниться, тоже такие речи произносишь?

– Дык это… – Папаша Флат усиленно зачесал затылок. – Я ж тогда ремень беру и…

– Вот вспомни, что ты ей говоришь тогда, только без ремня.

Папаша Флат покраснел.

– Дык это… не могу при госпоже.

– О-о-о! Да не слова! Слова у тебя в тексте есть, интонации вспомни!

Риола вернулась к насмешливо наблюдающему за происходящим из зрительного зала Володей и плюхнулась к соседнее кресло.

– У тебя неплохо получается, я думал, мне самому все разжевывать придется. Откуда такие познания в сценическом искусстве?

– Я однажды, когда родители были живы, ездила с ними в империю и видела там театр и игру их актеров. Потому я на игру любителей на площадях и смотреть не могла после империи. Вот уж не думала, что тебе захочется получить свой театр такой же, как в империи. Впрочем, до имперского ему далеко.

Володя хмыкнул.

– Я не обольщаюсь, но самый длинный путь начинается с первого шага. Дети, кстати, уже поняли, что от них требуется. Их игра такая непосредственная и искренняя. Взрослым же мешает их прошлый опыт, они привыкли играть так. Привыкли показывать эмоции персонажа не игрой, а жестами, нарочито выпячивая их. Ведь кто их зрители? Непритязательные крестьяне, горожане. Им пока все не разжуешь, никаких намеков не поймут. В комедии надо за шторой специального человека для них сажать, чтобы смеялся в том месте, где смешно, подсказывая зрителям.

– Ну не до такой же степени, – не очень уверенно возмутилась Риола.

– Ты не поверишь, – снова развеселился Володя. – Потому и эмоции персонажей артисты показывают так, тут даже самый тупой догадается, что вот этот персонаж злится, а этот радуется.

К ним присоединилась Аливия и Аника, последняя на ходу читала какой-то свиток, даже что-то править в нем пыталась «вечной» ручкой, подаренной Володей. Аливия как обычно веселилась, но увидев игру актеров, замерла, наблюдая.

– Вот, очередной кусок, – Аника протянула свиток Риоле.

Девушка бегло просмотрела его и кивнула, отрывок этот она уже читала и сейчас смотрела внесенные правки, изменились в основном песни. С песня отдельная беда. По идее их петь должны свои персонажи, но когда это попытались сделать… Володя хохотал так, что артисты едва не сбежали. Риола морщилась, Аника зажала уши руками и зажмурилась. Даже Корт, самый немузыкальный из всех, решил, что лучше потренируется, чем слушать «мычание не доеных коров». Так что к исполнению привлекли барда. Сторна посадили за ширмой и в нужный момент, не показываясь зрителям (это для него вообще шоком явилось, как это зрители и не видят барда), исполнял ту или иную песню. Из-за этого ему и не нравилось участвовать во всем этом, но против князя Сторн идти не рискнул, тем более и заказов у него много от этого самого князя и за игру в театре ему немного платят. Так что смирился как с неизбежным злом, а характер не давал ему халтурить даже на не любимых им выступлениях.

– А когда они закончат? – Аливия как всегда нетерпелива. – Хочу поскорее посмотреть спектакль. Риола, они быстро справятся?

Говорить прямо Риола не стала, но ее вид был весьма красноречив, Аника захихикала.

– Так плохо?

– Нет, – опередил девушку Володя. – Для уровня крестьян они играют хорошо, Риола же требует от них уровня имперского театра, а это сразу не получится.

– Ну сам тогда и тренируй их, если считаешь, что они хороши, – рассердилась Риола.

– Я так не считаю, – примирительно отозвался Володя. – А если я начну их тренировать, то вскоре они начнут ходить строем и делать разные маневры. Я ж только армией командовать умею.

Аливия рассмеялась, видно представила картинку шагающих строем артистов. Риола тоже слабо улыбнулась.

– Может так и надо с ними, – буркнула она.

– А может выписать кого из империи? – ехидно поинтересовался Володя. – Чтобы помог театр поднять.

Риола даже растерялась, видно такая мысль ей даже в голову не приходила.

– А… а можно?

– Почему нет? Подбери исполнителя и отправь в империю с полномочиями. Пусть ищет кого и нанимает. Надо только подумать о том, сколько мы готовы ему заплатить.

– Ой, было бы здорово!

В дверях театра показался Абрахим Винкор, со света в полутемном помещении, где освещалась только сцена, он не сразу заметил князя, но вот разглядел и уверенно зашагал к нему. Володя заметил секретаря и сжался.

– Ну вот, нашел, – буркнул он. – А я так наделся еще немного отдохнуть от всех этих дел. – Володя встал. – Ладно, девушки, продолжайте уже без меня, а ты, Риола, подумай, идея ведь хорошая.

– Милорд.

– Иду, Абрахим.

С того момента, как в замке появилась Генриетта прошло уже почти три недели. Тогда, принимая решение насчет девочки Володя не совсем верно просчитал последствия поступка о чем ему на следующий день и сказал герцог Алазорский.

– Хоть бы со мной посоветовался бы, – вздохнул он в конце своей речи, в которой объяснил всю поспешность поступка герцога Торендского.

Володя выслушал молча, покаянно склонив голову.

– Может все не так уж и плохо будет, – отозвался он, когда Алазорский закончил. – Но даже если и так… Ну не могу я ее выгнать, Ленор! Ну вот что хочешь со мной делай, не могу и все! Её же убьют!

Герцог успокоился и переглянулся с невозмутимым графом Танзани, промолчавшим все это время.

– Знаю. Может ты и прав, что после всего пережитого тобой у тебя все еще остается доброта к тем, кто нуждается в защите. Но проблем ты себе заработал на пустом месте.

– В каждом человеке должно оставаться что-то, что не должно меняться несмотря ни на что, иначе это не человек, а мусор! – вдруг заговорил граф. – Герцог Торенды во многом… беспринципный человек, который ради конечной цели готов на многое. – Герцог Алазорский и Володя с одинаковым недоумением уставились на графа. Оригинальные слова, а Володю еще и покоробила характеристика о беспринципности, тем более во многом граф прав. – Но я рад, что он никогда не поступается теми принципа, что у него есть несмотря ни на какие возникающие проблемы. Именно поэтому я и поддерживая его, хотя не все его поступки отвечают рыцарской чести.

Алазорский больше не спорил, а Володя еще долго размышлял над словами графа.