Сергей Калашников - Чернокнижник

Очень они у меня практичные. Наверняка придумают, как при помощи магии укрепить наш семейный бизнес, и запрягут меня в качестве туроператора, например, или товары доставлять. А там, шаг за шагом, кто-то что-то приметит и гори она гаром вся наша скрытность. А ты Васька, как?

— А моим, вроде, и без магии нормально. Им это вообще ни к чему, разве что огород бабушке вспахать весной… нет, нафиг оно им сдалось!

— Я Ахмету не скажу, — короче всех выразилась Зулька.

— Я тоже не хочу, чтобы про наличие у меня подобных возможностей кто-нибудь знал, — вступила в обсуждение Ирка. — Мне кажется, при помощи подглядывательных порталов можно решить некоторые задачи частного сыска. Только где бы клиента найти?

— Ну вот, получается, кроме Леркиных предков, никого в нашу тайну и не нужно посвящать, — констатировал Васька.

Ирка набрала в грудь воздуха, как будто собралась возразить, но заметив направленные в её сторону ожидающие взгляды, тихо сдулась. Ёлки, ведь её эмоции все прекрасно слышат и поняли уже, что она намерена возмутиться: «Как это так! Васенькиной любимой Лерочке можно, а остальным… не нужно. Кстати, сама же она прямо так и сказала, что ей это не нужно». Вот всю эту смену настроений и почувствовали вместе с ней её новые подруги и… Васенька. Хороший, кстати, парень. И почему она раньше этого не понимала?!

Подумала, и спохватилась. Ведь и это её отношение к общему другу для остальных не секрет! Как неудобно!

— Да ладно тебе смущаться, Ирка! — вдруг решила успокоить Багиру Зу. — Все мы в Чернокнижника немножко влюблены. Видимо, это следствие доверия к нему… а ты, Васюндель, заткни немедленно уши! Мал ещё такое про себя выслушивать.

Все рассмеялись, взглянув на смутившегося паренька.

Готовясь к визиту к Леркиным родителям, Васька долго продуманно одевался и, можно сказать, прихорашивался. То есть, начал он с посещения парикмахерской, потом нагладил рубашку и брюки, начистил до чёрного сияния туфли. Придирчиво осмотрел себя в зеркале, совершенно забыв, что куда проще сделать это через портал. Волновался он нешуточно, стараясь придумать, как построит будущий разговор.

Только полностью завершив приготовления, он отправил подруге «сову» — так они в шутку называли записочки, которые просовывали друг другу прямо в ладонь — специально придумали для незаметности, если не уверены в том, что те, кому не нужно, не заметят нашёптывательный портал.

Лерке, что встретила Чернокнижника у своего подъезда, наверняка столь обстоятельно готовиться не пришлось — она, если у них не вылазка на природу, — всегда тщательно одета и аккуратно причё… заплетена, конечно. Вот бывают такие девочки, на которых в любой момент приятно посмотреть! Так они и поднялись по лестнице, держась за руки.

— Ой! Я ключ оставила в сумочке, — спохватилась девочка и нажала на пуговку звонка.

Открывший дверь Леркин папа, вдруг побледнел увидев пришедших, потом помрачнел лицом и посторонился, жестом приглашая их пройти.

— Полюбуйся, матушка, кто к нам пришёл, — произнёс он издевательским голосом, когда все трое оказались в комнате. Это он, оказывается, обращался к собственной жене, вошедшей с кухни. — Это, как я понимаю, делегация с вестью о том, что нам вскоре предстоит стать дедушкой и бабушкой.

Васька от изумления только и мог, что беззвучно открывать и закрывать рот, а Лерка вцепилась в его руку и внутренне задрожала, глядя на слёзы в глазах своей мамы. Неизвестно, чем бы это недоразумение завершилось, если бы вездесущая Маха не пнула «кавалера» под зад. Она не слишком точно угадала с постановкой выхода из портала, отчего нога её в стоптанном кроссовке показалась прямо из воздуха на глазах изумлённых родителей.

Валерий Петрович проводил этот немалых размеров чувяк изумлённым взором и озадаченно произнёс:

— Это что же, всёсведущее Провидение соблаговолило намекнуть на необходимость самого сурового наказания?

— Не вздумай даже пальцем их тронуть, — вступилась мама. Она мгновенно сгребла ребят, словно пытаясь прикрыть их собственным телом.

Впрочем Васька уже пришел в себя:

— Право слово, вы неправильно всё поняли. Мы с Лерой, конечно, дружим, но пока не настолько глубоко… — поняв, что он произнёс двусмыссленность, Чернокнижник вдруг покраснел и отчетливо услышал, как бу-гы-гыкнула Машка, хохотнула Зу и хихикнула Ирка. Видимо неприметные подглядывательно-подслушивающие порталы они устроили все, вот звук и проник в комнату.

— Что это было? — удивился Валерий Петрович.

Васька в ответ протянул вправо руку, чтобы ею же, появившейся слева, почесать себе левое ухо:

— Это что-то вроде магии, только на самом деле — физика, начал он сбивчиво, позабыв все приготовленные слова. — Лерка ею из пациентов вынимает разные ненужные органы, то есть, больные…, ну, которые негодные и от них один вред, — заторопился он, путаясь в словах.

— Ты хочешь сказать, что моя дочь умеет показывать фокусы, вроде чесания левого уха правой рукой и от этого кому-то делается легче?

Васька окончательно потух. Вот растерялся он, и всё тут. Но Лерка мигом спасла положение, устроив застеклённый портал на всю грудную клетку своего товарища. При виде вздымающихся лёгких и сокращающегося сердца оба врача мгновенно замерли.

— А тебе не больно? — вдруг поинтересовалась мама.

— Я даже ничего не чувствую, — ответил мальчик, отходя в сторону. А изображение осталось там же, где и было. Опытная в делах такого рода Лерка закрепила вход прямо на Ваське, а выход подвесила в воздухе.

— Надо же, ни рентгена не нужно, ни томографа, ни УЗИ. Зато всё прекрасно видно! — восхитился папа. А можно немного вправо и чуть наискосок? — попросил он.

Лерка выполнила.

— Да нет, тут тоже всё нормально. Э-э… доченька, а ты не могла бы завтра заглянуть к нам в больницу и помочь мне посмотреть одного сложного пациента?

— Иванцова? А чего до завтра-то ждать? Вот.

Трансляция Васькиных внутренних органов тут же была прекращена, потому что теперь через портал два оперирующих хирурга и их дочка рассматривали ливер человека, находящегося от них на расстоянии нескольких километров.

Взглянув мельком на это зрелище, Чернокнижник торопливо отвернулся. А потом и вовсе прошёл на кухню, где домыл посуду, оставленную в связи с их приходом недомытой в раковине, помешал варящийся суп. С фрикадельками. Чуть потрусил туда «вегеты». Знает он, что здесь, где лежит. Нарезал хлебушка, накрыл стол и позвал остальных обедать.

Папа с мамой продолжали начатый разговор, обращаясь друг к другу «коллега». Они о чём-то спорили на непонятном языке, использующем исключительно русские предлоги и междометия. Только попросив добавки, Валерий Петрович словно очнулся и изумлённо уставился на Ваську: