Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

— Логично. Если не случится ничего форс-мажорного, то завтра вечером идём слушать бардов и драться.

— И пробовать местную зайчатину! — добавляет Ингрид.

— И зайчатину, да.

— Отлично! — Ингрид даже хлопает в ладоши. Серьёзно. Прям завидую, что такие мелочи делают её счастливой.

Встаю из-за стола, вроде как наевшись:

— Ладно, дамы. Пойду готовиться. Нужно выглядеть презентабельно. Может, даже умоюсь.

— Радикально, — Фрея усмехается.

— Ты и так презентабельно выглядишь, — вдруг говорит Ингрид, и тут же краснеет.

— С трёхдневной щетиной и кругами под глазами?

— Да, — она опускает взгляд.

— Хм, понял. Спасибо за попытку поднять самооценку.

— Удачи там, — напутствует Фрея.

Киваю и, забрав с соседнего стула плащ, выхожу из-за стола, маневрируя между пьяными северянами. Они как раз запевают четвёртый куплет про то, как герою разбили сердце и он женился на медведице. У дверей оборачиваюсь — Фрея что-то шепчет Ингрид, та качает головой, обе выглядят серьёзными. Женщины. Вечно что-то планируют.

Поднимаюсь к себе, размышляя. Почему они до сих пор не сказали Хальвдану про брак? Чего ожидать от Разина? Британцы стягивают силы, как скоро сражение? Всё это крутится в голове, а я сижу тут, в таверне, перевариваю полученную силу и делаю вид, что всё под контролем.

Разве всё это не похоже на затишье перед бурей?

Захожу к себе в комнату. Четыре стены, кровать, стол, тумба, стул. Спартанская обстановка, но большего и не нужно. Закрываю дверь. Внизу всё ещё шумно. Северяне перешли от баек к армрестлингу, судя по грохоту и выкрикам ставок. Да уж, шумоизоляция здесь оставляет желать лучшего.

Вешаю зелёный плащ на крючок у двери. Артефакт весит прилично, не физически конечно, а энергетически. Чувствую, как он тянет эфир из окружающего пространства, накапливает, сохраняет. Интересная штука. Четыреста лет, а всё ещё работает.

Рядом вешаю шарф.

Сажусь на кровать, стягиваю сапоги. Следом панцирь. Рядом пояс с кинжалами. Ну, вроде всё. Можно расслабиться.

Принимаю позу лотоса. Закрываю глаза. Нужно хотя бы часик помедитировать, дабы облегчить работу духовному ядру. Тут главное — не торопиться, можно подавиться. Или того хуже — потерять контроль.

Глубокий вдох. Выдох. Погружаюсь в себя.

Тук-тук.

Серьёзно? Я же только сел.

— Войдите, — не открываю глаз.

Дверь приоткрывается. Знакомый запах — мыло с лавандой. Мари.

Открываю глаза. Та стоит в дверях, мнётся, смущается.

— Мари? Что-то случилось?

— Я… я не вовремя? — она краснеет, опускает взгляд.

— Как раз собирался медитировать, — усмехаюсь, откидываясь на локти. — Но если у тебя есть время, я не прочь помедитировать вместе. Знаю пару особых техник для двоих. Довольно расслабляющие.

Она становится пунцовой. Настолько, что начинаю беспокоиться о её кровяном давлении.

— Я… у меня! У меня работа! — выпаливает. — То есть, у меня много работы! И у тебя тоже, наверное!

Милая девица. Влюбилась по уши и не знает, что с этим делать. Если бы она только знала, в какого монстра влюбилась — бежала бы без оглядки.

— Расслабься, — говорю мягче. — Я шучу. Что случилось?

Та выдыхает, немного успокаивается:

— Пришёл посыльный. С форта. От магистра Абызовой.

Приподнимаю бровь. Абызова? Интересно. Неделю не виделись, и вдруг — посыльный.

— И?

— Она просит… нет, требует твоего присутствия. Срочно. Сказала, что-то с барьером. Критическая ситуация.

Критическая ситуация с барьером? Чёрт. А я думал, у меня будет свободный день. Конечно. Спокойные дни — прерогатива обычных людей, а не «Ненормальных практиков».

Вздыхаю. Долго. Театрально. Так, чтобы Мари поняла всю глубину моего страдания.

— И где этот посыльный?

— Ждёт внизу. Сказал, что повозка готова.

— Повозка? — фыркаю. — Как мило. Абызова прислала за мной транспорт. Чувствую себя теперь важной шишкой.

Встаю, снова натягиваю сапоги. Мари наблюдает за этим процессом с вниманием, будто совершаю какой-то сакральный ритуал.

— Видимо, мои выходные окончательно закончились, — бормочу, заправляя штанину в левый сапог. — Хотя не успели толком начаться, как же бесит.

Застёгиваю пояс, затем панцирь. Беру плащ, набрасываю на плечи.

Вот только интересно. Чем Абызова собирается расплачиваться за такой вызов средь бела дня? Я же свободный человек. И капитан, между прочим. Мои услуги стоят дорого. Она же в курсе?

Мари всё ещё стоит в дверях, переминается.

— Ты надолго? — бормочет она, снова краснея.

Подхожу к ней, останавливаюсь совсем близко. Она поднимает голову, смотрит мне в глаза. Во взгляде столько смущения.

— Не знаю, — говорю с улыбкой и подмигиваю. — Кстати, спасибо, что поднялась предупредить. Могла бы самого посыльного отправить.

— Не за что… — и улыбается. Робко, но искренне.

Прохожу мимо неё, на секунду останавливаюсь:

— Скорее всего, вернусь поздно. Генерал пригласил на ужин.

— Поняла, — кивает та. — Я… я могу подождать. Если хочешь. Принести потом что-нибудь поесть. Или выпить. Или просто…

— Посмотрим, — киваю и выхожу в коридор.

Не хочу давать ей ложную надежду. Но и отталкивать грубо тоже не вариант. Надо бы помягче. Она — хорошая девочка. Просто не для меня.

Спускаюсь вниз. Армрестлинг в самом разгаре — здоровенный северянин против не менее крупного имперца. Судя по красным лицам обоих, борьба идёт на равных. Вокруг столпились зеваки, делают ставки.

— Десять медяков на Роло!

— Двадцать на нашего!

У выхода ждёт посыльный. Молодой парень в серой форме вспомогательных частей. Увидев меня, вытягивается:

— Капитан Волков! Магистр Абызова срочно требует вашего присутствия!

— Прямо требует? — приподнимаю бровь.

— Простите, капитан. Она сказала именно так.

Представляю. Абызова и её механический голос. «Требую присутствия капитана Волкова». Звучит как вызов в суд. Или того хуже.

— Что именно случилось с барьером?

— Не могу знать, капитан. Сказала только, что критическая ситуация и вы нужны, так как отличный специалист по контурам.

Специалист по контурам значит. Ну да, неудивительно. После того трюка в башне, когда перенастроил британскую систему, Абызова наверняка решила, что я гений контурного дела. Хотя на самом деле ничего особенного и не сделал, просто немного поимпровизировал.

— Ладно, — киваю. — Идём.

— Есть!

Выходим на улицу. Повозка припаркована прямо у входа. Военная, крепкая, на рессорах, с эмблемой инженерных войск. Внутри даже есть печка, судя по дымоходу.

Забираюсь внутрь, устраиваюсь на деревянной лавке. Посыльный следом,