Алексей Шепелёв - Грани судьбы

— А яснее?

— Видишь ли, толком поговорить с Серёжей я не успел. Пришел этот самый инквизитор вместе со стражником и палачом, и начал его стращать, показывать орудия пыток.

Гаяускас нервно поморщился.

— Ну, а Серёжа?

— От него требовали, чтобы он назвал сообщников. Мальчик долго пытался их убедить, что ему никто не помогал, но инквизитор в это не верил.

— Ещё бы, — грустно вставил словечко Йеми.

— В конце концов Серёжа просто рассмеялся над ними.

— Что сделал? — удивлённо переспросил Олус.

— Рассмеялся.

Рия недоумённо хлопала глазами, пытаясь вообразить себе, как кто-то смеётся над инквизитором. Получалось плохо: ящерке не хватало воображение.

— Шило у него что ли в одном месте, — с чувством высказался Балис, как обычно в таких случаях, перейдя на русский язык. — Вытащу этого Кибальчиша — уши оборву, честное слово.

Женька усмехнулся. Сашка наоборот нахмурился.

— Буду участвовать, — серьёзным голосом пообещал Мирон. — Ты правое, я левое. Или наоборот.

— Там видно будет, — туманно подвёл итог морпех, и обратился к Наромарту. — А дальше что?

— Дальше инквизитор ушел в очень скверном настроении. И я тоже покинул камеру.

После короткой паузы эльф признался:

— Знаете, совершенно не представлял себе, что могу ему сказать. В таких ситуациях правильные слова звучат особенно фальшиво. А то, что мы постараемся освободить его как можно скорее, он и сам знает.

— И всё-таки, смеяться над инквизиторами ему не следовало, — констатировал Йеми.

— Что сделано, то сделано, — вздохнул Наромарт. — Правда, мне кажется, что поведение Серёжи почти ничего не меняло. Если этот Сучапарек поздним вечером пришел стращать мальчика видом инструментов, то он явно намерен приступить к пыткам как можно быстрее. Уходя, он пообещал мальчику, что следующий допрос состоится завтра после полудня.

— Допрос или пытка? — безжалостно уточнил Нижниченко.

— Инквизитор грозился применить плеть, но я не поручусь, что мальчика не ожидают более суровые испытания, — глухо проговорил тёмный эльф. Было видно, как тяжело ему даются признания.

Повисло молчание, которое прервала Анна-Селена.

— Но, если Серёжу станут мучить прямо завтра, значит, его надо освободить раньше? Значит, наш план не годится?

Девочке никто не отвечал. Она растерянно переводила взгляд с одного из спутников на другого, но все угрюмо смотрели в пол. Даже Женька не смог изобразить чего-нибудь привычно-насмешливого.

— Ну, что же вы все молчите? — в отчаянии всплеснула руками маленькая вампирочка. Она не могла поверить в то, что взрослые откажутся от помощи мальчику. Этого просто не могло случиться… А если всё-таки откажу, то она будет спасать Серёжку сама, пусть даже в одиночку. Он не бросил её в беде — не бросит и она его. И пусть будет, что будет.

Генерал Нижниченко украдкой вздохнул. При всём уважении к друзьям, сложившаяся ситуация была вызовом ему, аналитику. И либо он найдёт верное решение, либо погибнет кто-то из его друзей… Врачам — легче, у них правило: родственников и близких друзей не оперируют… Хотя, когда больше некому, а резать надо, скальпель в руки возьмёт и отец, и дочь, и друг, и жена. Потому что иначе — смерть. Неотвратимая и безжалостная.

— Наши планы нуждаются в корректировке, — произнёс Мирон, стараясь говорить будничным и спокойным голосом. — Очевидно, что придерживаться прежней стратегии мы не можем.

— Прости, Мирон, но я не могу пожертвовать Рионой ради спасения Серёжи, — тихо, но твёрдо произнёс Йеми.

Кагманец старался не смотреть на своих друзей. Сейтар учил, что настоящий шпион должен одинаково спокойно жертвовать своей собственной жизнью, жизнью врага и жизнью друга. Видимо, он так и не стал настоящим шпионом.

— Прости, Йеми, но я могу пожертвовать Серёжей ради спасения Рионы, — эхом откликнулся Гаяускас.

— Прошу меня не прерывать, — повысил голос Нижниченко. — Когда я закончу, то предоставлю всем возможность высказать свои соображения. А пока прошу внимательно слушать и не перебивать.

Генерал ощущал себя завязнувшим в снегу автомобилем. Либо сейчас он выберется из капкана на простор и наберёт скорость, либо намертво засядет в ловушке. Или — или. Пятьдесят на пятьдесят. Но, в любом случае, надо не ждать, а действовать.

Лёгкий кивок головой в сторону Наромарта.

— Итак, разведка установила, что резервом времени для освобождения Серёжи мы не располагаем. Рассчитывать на то, что инквизиторы его попугают и отпустят, не приходится.

Благородный сет молча кивнул. Вот уж чего точно не имеет смысла ждать, так это милости от Инквизиции.

— С другой стороны, — продолжал Мирон, — освободив Серёжу, мы будем должны немедленно покинуть город и провести вне его как минимум несколько дней. Оставлять Риону на это время в руках мага, означает подвергнуть её жизнь смертельной опасности. Волшебник знает, что девочку ищут инквизиторы, и кольцо поисков сужается. Нет никаких сомнений, что он попытается от неё избавиться, и понятно, каким способом.

Чего уж тут не понять, подумалось Женьке. Убьёт, а труп замурует где-нибудь в подвале. Все маньяки одинаковы в главном, хоть и различаются в мелочах. Местный маг, в отличие от рихтербергского Зуратели не был одержим страстью к изготовлению уродливых статуй, но, по сути, был таким же гадом. Все взрослые любят говорить о том, как любят детей, но многие безжалостно используют их ради своих целей, равнодушно ломая через колено детские судьбы. Страшно не хотелось только одного: чтобы и его спутники оказались такими же. Если сейчас Мирон Павлинович закатит получасовую речугу, а смысл сведётся к тому, что другого выхода, кроме как пожертвовать Серёжкой у них нет, то… То Женька просто пошлёт их всех… Да понятно, куда пошлёт…А потом полетит в инквизиторский замок и обратит малька в вампира. Во всяком случае, предложит ему обращение. Пусть выбирает сам. По Женьке, так лучше стать вампиром, чем покойником.

— Значит, у нас остаётся единственный выход: освободить и вывезти из города их обоих одновременно, завтра в первой половине дня.

— Это невозможно, — не сдержался Олус.

Мирон, хитро сощурившись, бросил на моррита быстрый взгляд. Интуиция подсказывала генералу, что он на верном пути. План операции постепенно складывался в голове, будто огромная мозаика.

— Нет, это всего лишь невероятно. Но при правильной тактике — не просто возможно, но и реально выполнимо.

— У нас нет сил для одновременной атаки на башню и замок, — упорствовал благородный сет, слабо знакомый с понятиями дисциплины и субординации. Впрочем, сейчас его поведение Мирону было на руку: критик указывал на слабые места плана, которые надо было как-то исправлять. Поэтому о недавней просьбе "слушать и не перебивать" генерал не вспомнил. Пусть говорит, если это на пользу делу.