Виктор Кривопусков - Мятежный Карабах
После возвращения из Карабаха у меня накопилось немало недоуменных вопросов к общественным структурам и, прежде всего, к так называемым демократическим слоям российской общественности. Почему пресса ничего не пишет об истинном положении Карабаха? В то время как о «свободолюбивых прибалтийских республиках» шумели и митинговали все -.писатели, композиторы, художники. Разве никто из них не бывал в Карабахе, и они не хотят разобраться в сложившейся там ситуации, высказать свою точку зрения? С каких пор русская интеллигенция стала столь равнодушной к притеснению своих собратьев по христианству?
Этими вопросами я как-то поделился с Зорием Балаяном в Москве. Он в ответ тут же с укором напомнил мне, что уже давно, многократно, везде и всем (в том числе и
[стр. 181] Мятежный Карабах
мне) повторял про опасность информационной блокады вокруг Карабаха. Про то, что в стране не знают о настоящем положении дел в НКАО. А после введения на ее территории чрезвычайного положения никто не может туда приехать. Блокада позволяет скрывать или искажать истинные устремления армянского народа. Ведь о дискриминационной межнациональной политике Азербайджана в полной мере знают лишь карабахские армяне. Когда же они, не в силах терпеть, выступили против этого, их обвинили в сепаратизме и экстремизме. Союзному и азербайджанскому руководству до сих пор удается создать превратное представление об истинных требованиях армян Карабаха. Надо, чтобы страна узнала правду о жизни НКАО.
– Подлинные события в Карабахе все больше становятся достоянием мировой общественности, – говорил мне народный депутат СССР, – ты ведь знаешь, как часто стали там бывать зарубежные журналисты. А в нашей стране на этот счет полный вакуум. Недавно, например, о терроре против армянского населения НКАО говорила в английском парламенте вице-спикер Палаты лордов Великобритании Баронесса Керолайн Кокс.. Кстати, намечается ее приезд в Карабах в составе одной из международных делегаций.
В этот вечер мы решили, что пора в самое ближайшее время организовать поездки в НКАО представителей творческой интеллигенции России. Зорий обещал переговорить с рядом литераторов и ведущих журналистов страны, убедить их съездить в Карабах, чтобы своими глазами увидеть все происходящее. Я, в свою очередь, должен был доложить об этой идее руководству министерства и убедить в ее целесообразности. Предполагалось, что, как только состоится такое посещение Степанакерта и других населенных пунктов НКАО как армянских, так и азербайджанских, последует конструктивный межнациональный диалог с участием армянской и азербайджанской интеллигенции.
Уже через день Зорий Балаян позвонил и сказал мне, что первая группа писателей готова к поездке в Карабах. Это были народный депутат СССР Юрий Дмитриевич Черниченко, военный журналист, вице-адмирал Тимур Аркадьевич Гайдар, публицист Андрей Александрович Нуйкин, его
[стр. 182] Виктор Кривопусков
жена Галина Владимировна Нуйкина – редактор отдела критики журнала «Новый мир» и специалист по литературе народов СССР, критик Валентин Оскоцкий. Вместе с ними поедет переводчик Анаид Баяндур.
К этому времени мои предложения об участии интеллигенции страны в разрешении межнационального конфликта в НКАО поддержали начальник нашего главка генерал Борис Васильевич Воронов и первый заместитель министра внутренних дел СССР генерал-полковник Борис Всеволодович Громов. Организация поездки первой группы писателей в НКАО через Ереван была возложена на меня. О готовящемся «десанте» договорились не распространяться, чтобы не столкнуться с сопротивлением Баку.
С писательской командой, вылетающей в Карабах, нам повезло. Это были люди не ангажированные, известные своими независимыми политическими и гражданскими взглядами. Актуальной, острой и глубоко аргументированной публицистикой Андрея Нуйкина в то время зачитывалась вся страна. С Валентином Оскоцким я не был лично знаком, хотя и читая некоторые его статьи в толстых литературных журналах. Он много писал о национальных литературах и, похоже, хорошо знал азербайджанских и армянских писателей. С Юрием Черниченга, журналистом и писателем-аграрником, встречался несколько раз на различных официальных встречах. С удовольствием смотрел его передачи по телевизору, посвященные сельскому хозяйству. Всегда поражался высокой эрудиции, напористости и страстности полемиста.
Ну, а Тимура Гайдара в стране знали все, он – сын легендарного писателя Аркадия Гайдара, который посвятил ему свою знаменитую повесть «Тимур и его команда». Мне посчастливилось познакомиться с ним давно, еще по работе в ЦК ВЛКСМ, где он всегда был желанным гостем. Будучи руководителем военного отдела главной в стране партийной газеты «Правда», он не раз поддерживал дерзкие молодежные инициативы даже по строго контролируемым партией идеологическим вопросам.
Вначале все шло по плану. 2 февраля из Еревана московские писатели вылетели в Степанакерт. Только тогда я позвонил из Москвы в Степанакерт заместителю военного
[стр. 183] Мятежный Карабах
коменданта по политчасти полковнику Алексею Васильевичу Полозову и сообщил о писательском десанте. Передал личное поручение первого заместителя министра Громова об организации приема и обеспечении безопасности группы, о необходимом содействии в ознакомлении с обстановкой в НКАО, в проведении встреч писателей с армянским и азербайджанским населением, личным составом войск, находящихся в Карабахе. Полковник Полозов обещал выполнить все поручения достойным образом.
Однако московские писатели неожиданно вернулись в Ереван, так как самолет не смог приземлиться из-за снежной бури, разразившейся в небе над Степанакертом. Эффект внезапности был потерян. На МВД СССР, прежде всего на Громова обрушился шквал гневных звонков из Баку. Муталибов и Пояяничко обратились во все мыслимые и немыслимые инстанции с требованием прекратить проведение «провокационной», по их мнению, акции, способной только обострить межнациональную обстановку. По приказу генерала Воронова я вылетел из Москвы в Ереван, чтобы на месте определиться с целесообразностью дальнейшего проведения задуманных встреч.
3 февраля, несмотря на жесткое требование Баку отменить прилет писательской группы, она все-таки полетела в Степанакерт. Каково же было мое удивление, когда из аэропорта «Эребуни» сообщили, что самолет, которым улетели в НКАО пять наших писателей, троих доставил назад в Ереван: Андрея и Галину Нуйкиных и Валентина Оскоцкого. Под конвоем азербайджанского ОМОНа их выдворили из Карабаха, не дав выйти за ограду теперь уже не степанакертского, а ходжалинского аэропорта. Накануне прилета московских писателей в Степанакерт Верховный Совет Азербайджанской ССР переименовал аэропорт «по просьбе» жителей НКАО.