Ольга рейгъ - Врата фюрера. Апокалипсис волка
Решившись обратиться к Амзе, Александр полагал, что блажь, охватившая его подругу, пройдет сама собой и что в силу неискусности абхазки эксперимент провалится. В то же время его поразила настойчивость журналистки, пригрозившей:
— Даже если тебя не будет со мной, я всё равно это сделаю! Понимаешь ли ты, я хочу понять, что происходит в этом мире! Я не хочу быть игрушкой неведомых сил!
— Но, Ольга, — попытался сурово заперечить ей Александр, — ты же сама не знаешь, как и что надо делать и чего вообще ты хочешь добиться. Более того, ты можешь впустить в этот мир совершенно незнаемую силу и после страдать от ее присутствия. У тебя, — понадеялся он на последний аргумент, — даже нет реального плана.
— В самом деле нет, — растерянно подтвердила журналистка, добавив: — С планом определюсь на месте! Так ты поддержишь меня?
И вот теперь, когда они зашли в ее дом и он какое-то мгновение чувствовал себя всего только придатком, спутником для охраны, ее обуяла еще более шальная мысль.
— Думаю, мне пригодится око Ра.
Ольга схватила кота на руки и прижалась к нему щекой. Александр замер в недоумении. Может, он вовсе не знает, не понимает эту сумасбродную женщину?!
* * *Конечно, Александр отвез Ольгу к абхазке и даже проводил до двери квартиры, но оставаться не стал. Сейчас у него были дела поважнее каких-то глупых спиритических (как он полагал) сеансов по вызыванию духа. Впрочем, на прощание он потребовал от Ольги дать слово, что она не станет ничего предпринимать до его возвращения. А возвратиться он собирался часа через три-четыре; так что подругам хватит времени на болтовню за чаепитием.
Ему пришлось пойти на поводу, когда Ольга посадила кота в переноску, чтобы взять с собой. Как ни пытался он отговорить ее от этого, женщина не слушала, находя разные аргументы: мол, кот увидит, если в комнате покажется недобрая сила или кот останется при ней, если он, Александр, не сможет придти и ей придется заночевать у Амзы. Второе имело крохотное рациональное зерно; Звездочет, ознакомившись с несколькими трудами, помеченными выцветшими от времени печатями «Аненэрбе», по случайности доставшимися Национальной библиотеке в Минске и обнаруженными сыном Игоря Рюриковича, теперь должен был встретиться со своими товарищами, с которыми Ольгу знакомить никак не следовало.
Его уже ждали, и Звездочет торопился. Он сжал ее пальцы и даже приобнял, прислонившись щекой к щеке, пока дверь открывали с той стороны. Поздоровавшись с Амзой, он тут же направился к лифту и исчез.
…она не знала чего ждать, но пока не наступило состояние без времени и пространства, в голове ее возникала и потухала фраза, сказанная Звездочетом, когда они поднимались в лифте:
— Нельзя пренебрегать умершими…
Но в следующее мгновение фраза теряла смысл, мысли улетучивались совсем, словно они были живыми птичками, покидающими пространство мозга…
Странные ощущения накатывали волнами; как будто она погружалась в глубину и в момент осознания погружения пыталась вырваться наружу. Это продолжалось до тех пор, пока она внутренне не смирилась с падением, и тогда наступило спокойствие.
Расслабленность и безмятежность, не подвластные разумению, но реально-естественные, напоминающие подсознанию о погружении в материнское лоно, полностью высвобождали женщину от всех недавних проблем, даже от сидящей напротив Амзы, от друзей, недругов и похитителей, от желанного Звездочета и от нее самой — взрослой, потрясенной, испуганной, запутавшейся в непростой ситуации…
Полное бездействие, физический покой, когда не дрогнет ни один мускул и когда всё отчетливее становится слышно внутреннее дыхание; таинственная немота, словно она родилась безъязыкой; ментальная пауза раскрывает и усиливает подсознательные процессы, находящиеся на грани видений…
За тонкой поверхностью сознания человека лежит практически неизведанная область психической деятельности, природа и функции которой никогда не были ни систематически исследованы, ни адекватно изучены, — непременно и именно так сказал бы знаток.
Амза, горячо уговоренная подругой на эксперимент, подошла вплотную, чтобы убедиться, что та спокойно лежит, дыша глубоко и размеренно. На груди Ольги почивало животное, элегантно распластав передние и аккуратно, одна на одну, уложив задние лапы. Сторонний зритель вряд ли бы понял, что эти двое не просто спят, а участвуют в колдовском эксперименте.
Абхазка, то ли чтоб усилить магический эффект, то ли для придания колорита всему происходящему, добавила еще горящих свечей, воскурив душистую палочку, распространявшую по комнате можжевеловый дым.
Темнота, наступившая в сознании Ольги, наконец рассеялась; и вскоре достаточно явственно проступили цвета, складывающиеся в разноцветные живые узоры удивительной геометрии. Вокруг распространяется неземное сияние; и то, что воспринималось внутренним зрением как небо, приобретало пронзительно-фиолетовый оттенок. Существо женского пола с именем Ольга Хлебникова, не видящее, но чувствующее себя легким и вытянутым, плыло в невесомости, сливаясь с удивительным пространством.
В какой-то момент времени (хотя понятия времени больше не существует) видения переходят на новый уровень, в котором появляются живые объекты в виде извивающихся змей. Одна из рептилий приближается к ней, скользит, едва дотрагиваясь до тела, и, поднявшись на уровень головы, пристально заглядывает в глаза (хотя глаза Ольги закрыты).
Находясь в этой нереальности, Ольга почему-то вспоминает эпизоды своей жизни, видит себя маленькой девочкой, играющей со свернувшейся в клубок гадюкой, затем «видит» свою мысль, обозначенную ярким живым цветом, и понимает, что сама она явилась сюда не просто так, а по делу. Но какое дело она должна выполнить в этом загадочном измерении, она никак не может вспомнить, пока всю видимую картину определяют неземные существа, крутящиеся перед ее взором, и еще невесть откуда взявшийся змеевидный дракон, виденный прежде на картинках китайских пагод.
Что-то заставило ее «Я» взлететь выше и замереть, разглядывая далеко внизу пирамиды, кучностью и положением напоминающие пирамиды в пустыне Египта, размещенные аккурат как звезды в созвездии Ориона…
Она проплывает мимо цепочки пляшущих теней, не слишком больших и не слишком привлекательных. Ее мысль обнаруживает себя в феерическом космосе, в котором размещены планеты, окольцованные красивыми сферами; часть планет по структуре похожи на мыльный пузырь, сияющий и прозрачный. При желании она может даже видеть сквозь планеты, обегая взглядом материки и океаны, кратеры и ущелья, пустые полости и отсветы прежних миров. Цепочки змей извиваются и вот уже напоминают классические рисунки цепочек ДНК, это обыденная, достоверная иллюзорность (и никто, кроме настоящих исследователей, не способен признать, что так змеевидные прапредки, Змеи-боги, Змеи-экспериментаторы зашифровали себя, чтобы иметь контроль над своим детищем — человечеством, которое смоделировали и дали ДНК-жизнь). Край сознания выхватывает огромную пасть (но не понятно, то ли это пасть крокодила, то ли иного безобразного существа в виде териантропа).