Алексей Борисов - Смоленское направление - 4
- Вася, успокойся. Здесь в каждом селе есть ведьмин лес, волшебное болото и крыница с оживляющей водой. Поспрашивай у старожилов - такого расскажут, спать перестанешь. Только не каждому встречному эта земля сокровища свои отдаёт. Кого-то в раз осчастливит, а иные и за год ничего не найдут.
- Это что ж значит, выходит земля сама определяет, кого наградить, а кого с кукишем оставить?
- Я бы сказал, всё от удачи зависит. Фактор этот наукой объясняется слабо; слишком мало констант и много переменных. Хотя, однажды я слышал, что в подобных местах надо принести что-то в жертву. Стой! Отставить трёп. Вот и хутор. Вася, паси округу, а я к Афанасию. Жди сигнала фонариком. 4.
Заявившись в начале пятого к подземному ходу усадьбы, я был немного обеспокоен дымящими трубами дома, летней кухни и буржуек сарая. Обычно в это время ещё не начинали топить, да и до подъёма минимум полтора часа. Нарушения режима я не приветствовал, но не это меня насторожило. Возле входа в подземелье были следы. Кто-то осматривал дверь, наверняка пытаясь открыть, вон, сквозь дёрн даже царапины на металле остались. Ничего, дупло в дереве напротив не просто так. Там камера, посмотрю запись и всё выясню. Нажав кнопки кодового замка, я открыл дверцу и юркнул внутрь. Подсветил фонариком, два шага и новая дверь. За ней сто метров прямо и на развилке направо. Налево идти нельзя, пропадёшь. Последний замок открыт и я дома. Теперь посмотрим запись. Соколовский подводит Савченкова к замаскированной двери и показывает её. Тот осматривает, тычет ножиком и что-то говорит Соколовскому. Вот оно что, раз находится время исследовать округу, пора закрывать "гостиницу" и отправлять Савченкова в свободное плаванье. Учиться партизанить можно до освобождения. Скоро битва за Москву начнётся, так что со свежими силами на коммуникации врага. Ночью вроде самолёт прилететь был должен, а с ним и приказ какой-нибудь, а пока, комната перехода, визит к хирургу, несколько швов на бровь и звонок зятю Фирташа.
Леонид снова был на учениях. Вторые за текущий квартал, о чём с сожалением в голосе сообщила его жена, делящая времена года на бухгалтерский манер. Видимо что-то сдвинулось в армии, раз военные стали заниматься повышением боеспособности, как это и должно быть, а не протиранием штанов. Не иначе, события в мире показали, что у России по-прежнему только два союзника: Армия и Флот. А раз учения, то они подразумевают боевые стрельбы, значит, что-нибудь перепадёт и мне. По крайней мере, я на это надеялся. Хотелось пополнить арсенал, да и боеприпасы лишними не бывают. Через неделю мы встретились. Наградной маузер от Савелия Силантьевича достался генералу-покровителю. Я наконец-то поменял свою винтовку. Стрелять из старой стало опасно, всё имеет запас прочности и лучше не доводить до крайностей. Мне отсыпали более двух тысяч патронов СП-5 и предложили стать обладателем "печенега". Отказаться от такого замечательного пулемёта я не смог. Но венцом нашей встречи, тем не менее, стало не новое, а старое, находящееся на консервации, но не потерявшее своих боевых качеств оружие. Десять автоматов ППШ, как я и просил, правда, с рожковыми магазинами на тридцать пять патронов. Безусловный анахронизм для партизан, ведь до сорок второго были барабанные магазины, но как я понимаю, специалистов-снабженцев среди людей Савченкова нет. Значит, знать всех нюансов не могут. Так что проблем с модернизированным пистолет-пулемётом, будем надеяться, не возникнет. После прихода к взаимному согласию, подполковник позвонил и вскоре к дому подъехал армейский грузовик. Солдаты сгрузили ящики и укатили так же быстро, как и появились. Поблагодарив Леонида, я перетащил оружие в сарай и как только он уехал, принялся стачивать заводские клейма, выдававшие год выпуска.
За летящими из-под точильного круга искрами я задумался. Куда же направить отряд? Выпускать из сферы своего влияния я категорически не хотел. Переселить в Прилепово не серьёзно, южнее нельзя - нет густых лесов. Ближе к Смоленску, на север, без смысла - некого полевать. В Барсуках и западнее уже есть партизаны там и так им тесно. Остаётся только на восток, Дорогобуж или куда-то ближе к Стодолищу. Хотя, зря я наверно оставил поляка в землянке у урочища Усть. Там шахта метров на тридцать под горку отрыта, а ответвлений вообще никто не считал. Стены укрепить, вентиляцию наладить, парочку буржуек и все двадцать с лихом человек можно разместить. В тесноте да не в обиде. Нет вокруг непролазных болот и лесной чащи, зато и в голову никому не взбредёт, что здесь может быть партизанская база. А с поляком как-нибудь разберутся. Закончив работу, я переложил ящики на тележку и, переодевшись, закатил её в комнату перехода.
***Тем временем Василий добрался до Прилепова, заметил два горшка на плетне крайнего дома, оповещающего, что всё спокойно, спрятал оружие в тайнике и, не заходя в избу, где его приютили на постой, отправился в бывший коровник. Переделанный в деревенский клуб, хлев давно стал местом их обитания. По бумагам, официально, младший лейтенант числился директором клуба. Зайдя вовнутрь, Василий застал Савелия Силантьевича сидящего за столом. Рядом с ним киномеханик и Варвара. Все пили чай.
- Здравствуйте, - сказал Василий.
В коровнике воцарилась тишина. Савелий привстал и тут же опустился на скамью, словно косой срезало.
- Жив? А мне сказали, что всех убили.
- Троих потеряли.
- Кого? - промолвил Савелий.
- Генку, Славку и Володю.
- Жаль ребят. Как же вы так?
- На засаду в Мошевой напоролись. Еле ушли. Если б не Николаевич со своей винтовкой хитрой… там бы остался.
- Постой, Сёма сказал, что пять человек на кладбище хоронили.
- Поляки то были. Они в деревне прятались. Мы одного у чехов отбили. Товарищ Наблюдатель его рядом с хутором Афанасия определил. Дед кланяться Вам велел, зайти просил.
- Да ты садись. Варя, пулей к мамке. Пусть сообразит что-нибудь к столу, и сюда неси.
Пропустив шмыгнувшую возле себя Варвару, Василий присел за стол и обстоятельно рассказал о вчерашнем дне. Силантьевич поделился своей информацией. А после завтрака, когда все ушли, стал писать письма.
Адреса Гены, Вячеслава и Владимира у младшего лейтенанта были. Все они, ещё перед выходом на задание, дали Василию крохотные записочки, на случай если произойдёт что-то. Вот и произошло. Но что написать, какими словами поведать близким про гибель? И Вася стал писать о каждом, что только смог вспомнить: об их совместной службе, хотя, какая тут служба? - познакомились они уже здесь, в лагере; о том, что были они отличными бойцами, труса не праздновали, Устав чтили, и … больше ничего не лезло в голову. В бою они все находились рядом, а смерть выбрала их, подарив ему ещё немного жизни. Поразмыслив, Василий отложил писанину в сторону, достал новые листы бумаги и пересказал последние два дня их жизни, дописал: "дорогие отец, мать, сёстры и братья, ваш сын и брат погиб геройской смертью за честь социалистической Отчизны, освобождая деревню Мошевая от немецко-фашистских захватчиков. Похоронили его местные жители на деревенском кладбище в общей могиле вместе с боевыми товарищами. Находится деревня в пятнадцати километрах на юго-запад от города Починки Смоленской области".