Александр Абердин - Десант в прошлое

В итоге было подорвано семьдесят два линкора, крейсера, эсминца и судов поменьше. На дно ушли все, хотя некоторые затонули на рейде или в прибрежных водах. Мы знали, где эти корабли будут находиться после Цусимы и потому в большинстве случаев действовали наверняка. То, что Россия не стала подписывать Портсмутский мирный договор, почти никак не повлияло на их дислокацию. После того, как двадцать седьмого ноября Япония разом лишилась большей части своего военно-морского флота, по всей Юго-Восточной Азии разнёсся истошный, душераздирающий вой императора Муцухито. В наше время было принято считать, что Вторая мировая война началась в одна тысяча девятьсот тридцать девятом году с нападения фашистской Германии на Польшу, но это не так, она по своей сути началась даже раньше Первой мировой войны, в одна тысяча девятьсот четвёртом году, когда Япония развязала войну с Российской империей. Именно с этого момента началась милитаризация этой страны и поступательное завоевание чуть ли не всего Тихоокеанского бассейна.

Первого декабря в Токийскую бухту вошли российские корабли и с них на берег был высажен конный казачий десант. В городе в то время и без того царила паника, ведь некоторые корабли были взорваны на рейде и хотя большая часть моряков спаслась, радости от этого японцам не доставило. Словно смерч казаки промчались по Токио и сходу захватили резиденцию императора. Уже через несколько часов тот отрёкся от престола в пользу своего внука Хирохито, которому ещё не исполнилось пяти лет, отдал приказ о капитуляции и согласился на оккупацию Японии русскими войсками, которая продлилась до одна тысяча девятьсот тридцатого года, но к тому времени Япония настолько крепко "вросла" в Российскую империю, что её было оттуда пинками не вытолкать. В общем вышло так, что благодаря умелым действиям менее, чем четырёх сотен боевых пловцов и трём казачьим дивизиям Русско-Японская война была выиграна и самураи почему-то не ушли в горы и не стали партизанами. В принципе я догадываюсь почему. Там не было слуг.

Всё это, было конечно замечательно, но ставило под удар наши переговоры в Америке. Однако, на следующий день всё чудесным образом переменилось. Если в черте города мы ехали со скоростью не более пятидесяти километров в час, то выехав на довольно-таки неплохое шоссе поехали быстрее. Капитан Ван Данер к таким скоростям не привык и когда мы помчались со скоростью в сто тридцать километров, заметно побледнел, но я не стал снижать скорость и он уже довольно скоро взмолился:

— Ваше сиятельство, вы не могли бы ехать помедленнее? Простите, но мне что-то стало страшно. Может быть для вас это уже стало привычным делом, но я с такой скоростью ещё никогда не ездил.

— Хлебните ещё виски, Ральф, и не волнуйтесь. Серж отличный водитель, а скорость не так уж велика, — сказал Николенька и тут же стал приставать ко мне, говоря по-английски, — Серж, давай установим новый мировой рекорд скорости?

— Поздняк метаться, Коля, — ответил я по-русски, — какой-то немец уже сумел разогнать спортивную модель "Мерина" до двухсот восьми километров в час и нам на этой колымаге за ним не угнаться.

Наш американский коллега быстро привык к скорости и потому уже не умолял снизить её и даже не удивился, что мы доехали до Вашингтона ещё до полудня. Выехали ведь мы довольно рано, в начале девятого утра, а из Нью-Йорка до Вашингтона было ехать всего каких-то триста семьдесят километров. В столице Соединённых Штатов нас ждали роскошные номера в фешенебельном отеле, заранее заказанный обед в ресторане и известие о том, что Япония лишилась всего своего военно-морского флота. О последнем громко кричали на улицах мальчишки, продававшие газеты. Один малец чуть было не запрыгнул в открытое окно машины. Мои спутники читали новость, переставшую быть таковой для капитана Ван Данера ещё несколько часов назад, а я уверенно ехал по городу.

Ральф согласился пообедать вместе с нами, а мы взяли и подарили ему один из наших восьми "Мерседесов" и даже позволили выбрать тот, который ему больше всего понравится. Во время обеда мы продолжили наш разговор и он прошел практически в дружеской обстановке. Немного повздыхав, капитан признался:

— Господа, если честно, я рад вашей победе. Япония действительно стала представлять из себя очень серьёзную угрозу. Вы не могли бы рассказать мне о том, что произойдёт в Пирл-Харборе?

— Там уже ничего не произойдёт, Ральф, — сказал я, чтобы успокоить разведчика, — если вы пообещаете нам, что будете молчать, то я скажу вам, что произойдёт в ближайшем будущем.

Капитан Ван Данер кивнул и негромко сказал:

— Даю вам честное слово, господа.

Князь Львов деловито сказал:

— Первого декабря в Токио будет высажен казачий конный десант и на этом наша война с Японией будет окончена. Мы оккупируем эту страну и заставим японцев разоружиться. Таким образом Тихий океан станет зоной мира. Вместо нынешнего императора на трон взойдёт его внук, а поскольку мальчику ещё нет пяти лет, то регентом при нём будет российский генерал-губернатор. Увы, Ральф, но если ты проиграл войну, то будь готов к тому, что твоя страна будет оккупирована, но это не грозит никакими бедами японскому народу.

Американец восторженно прошептал:

— Это что-то невероятное, господа, Россия сумела победить в заведомо проигрышной ситуации. Господа, я не причиню вам никаких неприятностей излишней болтливостью и постараюсь сделать так, чтобы государственный секретарь не отменил встречу с вами.

Вскоре мы вышли из отеля и капитан Ван Данер выбрал себе автомобиль тёмно-синего цвета. В нём он и уехал, хотя за рулём сидел наш товарищ, а ещё двое ребят поехали следом, чтобы забрать его после того, как машина капитана будет где-то припаркована. Для нас же наступили часы томительного ожидания. Мне почему-то стало казаться, что никаких переговоров не будет и потому вечером я провёл совещание со всеми парнями, находившимися в Штатах. В тот момент я не очень-то боялся ответных действий американских властей, да их и не последовало. Для этого просто не было никаких причин, ведь не станут же американцы беситься из-за того, что мы вложили почти семьдесят миллионов долларов в развитие их же собственных научно-исследовательских лабораторий. К тому же об этом ещё не узнали газетчики и всё было тихо и спокойно.

Честно говоря, я даже не ожидал, что после всего, что мы натворили, нас пригласят не куда-нибудь, а в Белый Дом, причём уже на следующий день и не на ленч или ещё что-то в этом роде, а на самые настоящие переговоры. Нас известили об этом ещё вечером. Мне позвонил капитан Ван Данер и чуть ли не торжествующим голосом сказал, что заедет за нами завтра утром. Не знаю уж как, но этот американец, попросив Бориса, поехавшего с ним, дать ему несколько уроков вождения, чтобы он мог сам приехать к Элиу Руту, действительно приехал к нам гордо восседая за рулём сверкающего "Мерседеса". В десять утра мы были уже в Белом Доме и президент США не отказал себе в удовольствии осмотреть наши автомобили. Там же он и задал нам самый главный вопрос: