Павел Носов - Второй шанс

С одним пока боролся, с другой стороны ко мне ротвейлер подобрался и к ноге моей бросился. Копьем уже не успеваю перехватить его, пришлось ногой по челюсти полет прерывать, знатно попал, аж захрустело, завизжал хищник жалобно. Но и мне эти кульбиты даром не прошли: стою-то я не на земле ровной, а на обломках строительных, которые елозят и шатаются. Вот равновесие и потерял, рукой замахал, выравниваясь, падать мне сейчас совсем не следует. Тут как раз вожак нарисовался, до этого бой из задних рядов курировавший, удобного момента выжидавший. Увидев тушу громадную, на меня летящую, я единственное, что сделать успел – копье перед собой поперек обеими руками выставить, отгородится им. Удар с ног сшиб меня, со всего маху на камни острые спиной бросил, аж потемнело в глазах. А сверху этот бегемот навалился, весом своим в обломки вдавив, слюной моментально мне все лицо залив. И вот лежу это я, значит, палкой ему в шею упершись, пытаясь не дать себе голову откусить, гланды его в пасти, перед моими глазами раззявленной, рассматриваю, и думаю: – Чего, дурак, сразу пистолет не достал, стрелять не начал, а, Запашный хренов?

Но тут мне на помощь кавалерия из-за холмов пришла. Увидел я, как над моей головой рука мелькнула, и оппоненту моему кинжал прямо в глаз вонзила. А нож у Адара серьезный, в локоть длиной, не нож даже, меч небольшой. Сдох собакен сразу, да не сразу я из-под него выбрался. Пока ворочался, туловище стокилограммовое с себя спихнуть пытаясь, следопыт один на войне оставался. И лук схватить не мог, так, кинжалом в одной руке и топором в другой, и отмахивался, надо мной стоя. Когда я, вес рекордный в жиме лежа подняв, от боли в спине воя, но Беретту уже из кобуры достав, на белый свет появился, у него на левой руке уже овчарка висела, капканом челюстей предплечье схватив. Сбросить ее у Адара ни как не получалось, топором в правой руке от двух других шавок отмахивался. Стрелять я начал сразу, в полный рост не вставая, с коленей прям. Две пули всадил в овчарку, охотника к земле гнувшую, еще пять раз в остальных, рядом прыгающих. На этом битва и закончилась. Остатки стаи жалкие, выстрелы заслышав, со всех лап улепетывать принялись, ученые, суки.

Кряхтя, как старик столетний, за спину отбитую держась, поднялся на ноги. Это хорошо, что я карабин еще до драки снять догадался, аккуратно в стороне поставил, а то мог он и не выдержать удара двух тушек, общим весом кил за двести. Теперь, когда нашумели мы тут, надо побыстрее сматываться, а то как бы еще кто, побольше и посильнее, порядок на территории проведать не явился.

– Адар, что с лапой? – следопыт как раз ножом челюсти у мертвой собаки разжал, стряхнул ее с руки.

– Нормально, целая почти, за наруч укусила.

Да, повезло, собачка прямо в накладку из кожи толстой, что лучники себе делают, от удара тетивы предохраняясь, вцепилась. Но до мяса все одно достала – кровь есть. Усадил мужика на обломок бетонный, рукав прокушенный закатал, водой из фляги обмыл руку, и куском тряпки чистой перемотал. Такие индпакеты я давно всем нашим при себе носить велел. А вот обработать укусы не чем, не собрал я, болван старый, аптечку, в доме когда были, расслабился беспечно. Опасно это, кто знает, какая дрянь у собачек в пасти жить может. Ладно, если вернемся благополучно, накормлю антибиотиками профилактически, наверняка найдутся. Они на него, современной медициной не разбалованного, ураганно действовать должны. Закончили процедуры медицинские, подобрали в драке оброненное, и, только было идти собрались, как земля под ногами дрогнула, зашаталась, в ступни ботинок ударила. С развалин обломки посыпались в близости опасной от нас, отскочить на чистое пространство посреди улицы заставив. О, очередной катаклизм начался, надо быстро в степь выбираться, пока не привалило здесь. Крикнул Адару, и бегом, как мог, на бок от боли скособоченный, посеменил.

Отбежав метров на двести от руин на ровное, присели, гнев природы пережидая. Было, как в прошлые разы видели, и столб световой где-то далеко, в стороне за домами и за лесом, удар акустический, ему сопутствующий, искры на полусфере таинственной. Все в половину часа уложилось, затем успокоилось. Дальше путь наш лежал мимо плохо сохранившихся развалин домов городка европейского, старинного. В Голландии когда бывал, похожие видел – улочки узкие, сейчас обломками заваленные, дома впритык один к одному стоят, трех-четырех этажные, сверху кое-где остатки крыш черепичных. Среди этого и другие здания попадались, и леса кусок увидели, южного, с пальмами, и участок реки русла высохшего. Когда до цели с километр идти оставалось, решил я, что пора нам из степи уходить, остаток дороги меж развалин проделать.

С трудом найдя удобную позу лежа на куче обломков, шепотом поругиваясь из-за болей в спине, я, в отобранный у Адара бинокль, с восторгом и умилением рассматривал открывшуюся передо мной картину. Слезы ностальгии готовы были прокатиться по моим небритым щекам, такое знакомое и родное зрелище, совершенно неожиданное в этом месте, предстало моему взору. Как будто и не было прожитых лет, как будто мне снова восемнадцать. Одноэтажное кирпичное здание караульного помещения, ряды колючей проволоки, грибок часового, стенд, закрытый от непогоды козырьком, с приклеенными выдержками из устава ГКС и схемой постов, деревянный пулеуловитель на месте заряжания оружия, железная вышка, открытая всем ветрам, место развода караула. Как сейчас помню: 'Часовой обязан: бдительно охранять и стойко оборонять свой пост; нести службу бодро, ни на что не отвлекаясь…… и последний пункт: услышав лай караульной собаки продублировать его голосом'.

Впечатление провала в мое собственное прошлое только усиливали часовой на вышке и два бойца, разделывающие на мясо какую-то тушу во дворе, одетые в старинную форму ХБ цвета хаки с черными погонами, на которых выделялись желтые буква 'СА', кирзовых сапогах, пилотках со звездочкой, подпоясанные рыжими ремнями с подсумками. Значки на петлицах отсюда рассмотреть не получалось, далековато было. Вооружены солдатики были 74-ми веслами с черными пластиковыми прикладами. Точно в такой же форме и с таким же оружием семнадцать лет назад я бегал все полгода своей учебки, пока нас, перед отправкой на юг для отдачи чьих-то долгов, не переодели в 'афганку'. И караулка у нас была ну точно такая, как под копирку.

Сюда мы с охотником попали, протопав больше километра по развалинам, спотыкаясь и матерясь (я – точно), распугивая крыс и гадов ползучих. Слава Богу, никаких других местных обитателей нам по дороге не попалось. Причин свернуть с удобной степной дороги было несколько: во первых, чем ближе приближались к конечной точке нашего маршрута, тем ближе становилась опушка леса. А каких чудесатых тварей он может скрывать, мы убедились нынче утром, и встречи с ними не жаждали совершенно. Во вторых, прежде чем идти и разговаривать с обитателями заброшенной сюда неведомой силой воинской части, хотелось вначале хорошенько их рассмотреть. В том, что сюда попадают не только ангелы во плоти, готовые на все ради блага человечества, мне уже пришлось убедиться на собственной шкуре. Поэтому, разумные меры предосторожности я считал совершенно не лишними.