Между войной и миром - Владислав WISE
— И как это им не стыдно помогать коммунистам? — ухмыльнулся Охримюк.
— Главное нам и Вьетнаму навредить, — отмахнулся Корнеев. — Выбить полностью с территории Камбоджи Пол Пота пока не удаётся, но львиная доля Камбоджи сегодня находится под контролем вьетнамских войск и нового правительства Народно-Революционного Совета Кампучии, которое возглавил Хенг Самрин. Вот такая ситуация там на сегодняшний день.
— Какие-то странные перекосы. Здесь в пользу горожан. А там наоборот. Города рассматривали, как злейшее зло. — заметил Охримюк.
— Ладно, что-то мы здорово ударились в политику. Хотя с другой стороны, то, что творится вокруг нас, — может вылезти нам таким боком… Ладно, об этом не будем. У меня есть ещё одна бутылочка. Тут парни из посольства подбросили молдавского вина. Если против молдавского никто не против, предлагаю её употребить.
— Годиться, — одобрил Кириллович, давно не пробовавший молдавских вин.
— Согласен! — кивнул головой Андрей, вспоминая, что молдавские вина входили в число любимых вин его отца.
Мысленно, про себя Андрей провёл параллель событиям в Кабодже в 1975–1978 с событиями в Великобритании 2025 года, где в крупных городах, начиная с Лондона, в школах более шестидесяти пяти процентов учащихся не знали английского языка и не собрались его учить: «Будущие кадры для зачистки Англии и Шотландии от местных?». В ВУЗах студентов обучали столь агрессивному исламу, что даже саудиты и правители эмиратов резко ограничил количество своих студентов, которых посылали на учёбу в ВУЗы Великобритании. В Лондоне, Бирмингеме и ряде других крупных городов Великобритании более семидесяти процентов жителей состояли из мигрантов. Полиция здесь тоже в большинстве своём состояла из мусульман. Министром внутренних дел была мусульманка. А король Великобритании Карл объявил, что он покровитель всех мусульман. На деле же он был обыкновенной пакистанской марионеткой. С трибун парламента понеслись заявления, что Великобритания должна стать мусульманской страной, а все недовольные этим должны быть зачищены. «Ладно, Камбоджу от зачистки местных спасли вьетнамцы. А кто будет спасать англичан и шотландцев?». И при подобной ситуации в Великобритании некоторые болваны из так называемых «аналитиков» в 2025-м считали, что Великобритания является одним из центром мировой политики и играет одну из ведущих ролей в мире. «Интересно, а сколько останется на земле населения, если зачистить её от подобных идиотов?».
— Игнатьич, ты чего?
Толкнул Андрея в плечо Охримюк.
— А⁉
Андрей избавился от ненужных в тот момент мыслей и огляделся. Михалыч и Кириллович держали в руках полные фужеры с молдавским вином и выжидающе смотрели на него.
— Извините, задумался, — Андрей взял свой фужер с молдавским и завершил свои извинения фразой. — Пытался понять, сколько останется на Земле людей, если очистить её от всезнаек и идиотов с манией величия.
Охримюк и Корнеев дружно расхохотались. Чокнулись. Выпили. И Кириллович сказал.
— Не знаю, как в сёлах и племенах дикарей, но в городах и на одну Москву со всего мира вряд-ли набёрется…
Глава 17
Застолья в Кабуле и Москве
Афганистан, Кабул, 20-го апреля 1979 года, комната Охримюка в гостинице для советских специалистов.
— Послушай, Кириллович, а это правда, что мы едва не ввязались в войну с Китаем, когда китайцы напали на Вьетнам?
— Не совсем так.
— Короче, рассказывай.
— Для начала давай за встречу! — предложил полковник Корнеев, выставляя на стол, уставленный едой, бутылку «Havana Club»,
— Сорокаградусный кубинский ром.
— Откуда? — с удивлением посмотрел на бутылку Охримюк.
— Сергеича, помнишь?
— Ещё бы. Забыть такое. Трое суток с ним не спали, от немцев отбивались.
— Передал мне с нашими ребятами, что с Кубы летели в Хошимин. На Кубе Сергеич служит советником.
— Не знал. Так, будешь ехать к себе, во Вьетнам, обязательно передам с тобой презент для Сергеича. Наверняка у вас оказия будет.
— Будет, — улыбнулся Кириллович, разливая ром по стаканам.
— За встречу, Михалыч!
— За встречу, Кириллович!
Выпили. Закусили. И полковник вздохнул.
— О войне Китая с Вьетнамом. Ну, информацию ТАСС ты, наверняка, слышал. Сказки так называемых «аналитиков» и «очевидцев» тоже. Чего только не понавыдумывали. Кто-то вспомнил про Даманский, кто-то привязал к событиям в Камбодже, когда вьетнамцы выгнали Пол Пота из Пномпеня. Кто-то выдумал, что китайцы, мол, заступились за своих из Южного Вьетнама (а там проживает около трёхсот тысяч этнических китайцев), которых якобы вьетнамцы притесняют. При этом почему-то забывают, что китайцы, живущие в южном Вьетнаме, активно помогали американцам в годы их агрессии во Вьетнаме, и, в основном, настроены против Коммунистической партии Китая. И так далее, и тому подобное.
В это время в двери комнаты Охримюка постучали.
— Кто бы это мог быть? — удивился Евгений Михайлович, поднялся и отправился к двери. Открыл и ахнул.
— Игнатьич, ты откуда?
— Из Панджшера. В Панджшерской долине интересное месторождение изумрудов. Ездил оценить, стоит ли в него вкладывать ресурсы.
— Погоди, какой Пандшжер? Нам же сообщили, что ты исчез во время мятежа в Герате. Кое-кто тебя уже и похоронил.
— Ты, о чём? О каком мятеже?
— Как, ты не знаешь? В марте в Герате был мятеж.
— Что за чушь! Был я в те дни в Герате. Это был не мятеж.
— Понял. А что мы в дверях-то стоим? Проходи в комнату. Посидим. Расскажешь о себе, послушаем новости.
— Ты не один? — удивился Кошкин.
— Сам увидишь. Проходи в комнату.
Когда Андрей с бутылкой виски «Валлентайн» вошёл в комнату, навстречу ему из-за стола вышел улыбающийся полковник Корнеев.
— Кириллович, ты откуда? — обрадовано обнял полковника Андрей, оставив свой презент на столе.
— Проездом. Командирован в Москву. Решил лететь через Афганистан. Не через Китай же лететь, в самом деле.
— Рад, рад!
— Я тоже! Присаживайся с нами.
Охримюк тем временем взял бутылку виски с необычной этикеткой, на которой выделялась большая цифра «17». Внимательно изучил этикетку и обратился к Андрею.
— Признавайся, откуда такой трофей?
— Подарок Джека, сотрудника американского посольства.
— Не понял? — нахмурился Охримюк. — Что за контакты с врагами?
— Имел с ним приключение в Панджшерском ущелье.
— А ну-ка рассказывай! — потребовал хозяин комнаты.
— Не торопи Игнатьича,