Александр Михайловский - Мы наш, мы лучший мир построим

   - Да хоть прямо сюда, товарищ полковник, - с "Кузи" передали, что дежурная "вертушка" вылетает немедленно, и минут через двадцать-двадцать пять приземлится там, где вы скажете.

   - Капитан, - повернулась я к Мюллеру,- вы с моим человеком возьмете адмирала, и срочно отправитесь на вашей машине в парк Юргорден. Знаете такой? - Мюллер вытянулся во фрунт и кивнул, - Там вы дождетесь вертолета, и на нем вылетите на наш плавучий госпиталь. Только в этом случае есть шанс спасти адмирала. Наши врачи умеют очень многое, и даже немного сверх того. А герр Тирпиц человек пожилой, и любое ранение для него представляет смертельную опасность. И еще - считайте приказом все, что скажет мой человек. Павел побывал в стольких переделках, что вы даже представить себе не можете.

   Павел попытался мне что-то возразить, но я резко оборвала его, - Прапорщик Голованов - это приказ! Да, заодно прихватите вот этот организм, - я ткнула ногой бритта, который связанный лежал на земле. Он уже немного очухался, и пытался что-то сказать. Но во рту у него был кляп, и вместо слов раздавалось лишь невнятное мычание.

   - Павел, прибыв на место, ты свяжешься с "вертушкой" и дашь ей ориентир, куда приземлиться. Потом, в темпе "держи вора" вы все четверо грузитесь на нее, и отправляетесь на "Енисей". Адмирал должен жить! Любой ценой! Приказ ясен?

   - Так точно, товарищ полковник, - сказал Павел.

   - Да, передай там нашим, что капитан Мюллер, как и адмирал Тирпиц, считаются нашими гостями. И чтобы с ними обращались соответственно. Ну, а мы с Вадимом свяжемся с нашим другом из российского посольства, и с ним выдвинемся в сторону Хандена. Оттуда нас заберут, но немного попозже. До скорого свидания, капитан, - попрощалась я с Фрицем Мюллером. - Давайте, бегом за машиной, время не ждет!

   Когда Мюллер скрылся в конце аллеи, я повернулась к Тирпицу.

   - Держитесь, адмирал, - тихо сказала я по-немецки, - мы еще не раз с вами посидим за столом, и за кружкой пива побеседуем о судьбах России и Германии.

   Тирпиц сидел на скамейке, задрав вверх свою роскошную бороду. Мне показалось, что веко у него дрогнуло. Может быть, он услышал мои слова.

   В ворота парка рыча въехал мощный автомобиль, на капоте которого трепетал на ветку флажок кайзеровской Германии. Мы бережно погрузили на заднее сидение Тирпица, запихнули в объемистый багажник связанного британца. Потом Павел и Мюллер сели в авто, и машина резко рванула с места. Перед расставанием капитан Мюллер отдал мне честь, заявив при этом, - Фрау Нина, как германский офицер должен вам заявить, что вы настоящий полковник, и я почел бы за честь служить под вашим началом. Честь имею!

   - Может и послужишь, - пробормотала я, подбирая валявшийся на земле поводок, - еще неизвестно как оно все обернется, - и, погладив по спине притихшую таксу, взяла под руку Вадима. Мы пошли к выходу из парка. Со стороны, не дать ни взять - влюбленная парочка, вышедшая на природу подышать воздухом. Идиллия-с!

   Вот только ее немного нарушали валяющиеся на земле трупы британских и германских агентов, и поблескивающие гильзы 9х19 Парабеллум. Ну, тут уже ничего не поделаешь - A la guerre comme Ю la guerre...

   "Свенска дагбладет": "Бойня в Васапарке - дюжина трупов не расскажут уже никому и ничего о том, что же все-таки случилось!"

   "Афтонбладет": "Война в центре Стокгольма - немцы и британцы устроили в городском парке маленький Верден!"

   Я с трудом пришел в себя после всего, что произошло в Васапаркен. Вместе с русским агентом, которого, как я понял, звали Павел, мы погрузили в машину нашего посольства бесчувственного адмирала, и пленного британца. Потом распрощавшись с фрау Ниной и ее спутником, тронулись в сторону Юргорден. Место там было довольно глухое, хотя в выходные дни на пикник туда приезжало немало жителей шведкой столицы. Но сегодня, к счастью, был будний день.

   Повернув с улицы Оденгатан на Свеаваген, мы увидели машину с полицейскими, которая ехала в сторону Васапаркена. - Вовремя мы смылись, - проворчал Павел, - думаю, что наши уже успели уйти. Теперь если успеем довезти адмирала до реанимации, то будем считать, что нам дважды повезет.

   - Реанимация - это оживление, - блеснул я знанием латыни, - вы хотите сказать, что можете воскрешать мертвых?

   - Мы можем многое, и даже немного больше того, - загадочно ответил Павел, - Наши эскулапы, иногда, и из состояния клинической смерти своих пациентов вытаскивают.

   Я замолчал, и больше не задавал вопросов. Наш автомобиль миновал Страндваген и по дамбе переехал на остров, где находился парк Юргорден. В кармане у Павла что-то запищало. Он достал из кармана небольшую коробочку с торчащим из нее смешным хвостиком, и нажал на какую-то кнопку.

   - На связи, - сказал Павел, - да, мы уже на подходе к Юргордену. Сейчас найду подходящую площадку, и включу маячок. - Понял, ждите.

   Потом он стал озираться по сторонам. Заметив полянку в лесу, размером примерно с поле для игры в лаун-теннис, ну, может быть, чуть побольше. Он приказал шоферу остановиться в центре полянки, и предложил мне вынести из машины раненого адмирала и посадить его на землю, прислонив спиной к колесу. - У него прострелено легкое, и его нельзя класть на землю. Пусть пока посидит. Скоро прилетит вертолет.

   Потом мы вынесли связанного по рукам и ногам британца. От поездки в багажнике он слегка очумел, и даже не пытался сопротивляться. Павел взял в руки свою коробочку, снова нажал на ней на какую-то кнопку и, задрав голову, стал смотреть на небо. Через пару минут я услышал странный всхлипывающий звук, а потом увидел в небе невиданный, напоминающий головастика, летательный аппарат. Он был совершенно не похож на знакомые мне аэропланы или цеппелины. Огромный винт у него был сверху, а кабина полностью застеклена.

   Павел оглянулся на меня и попросил убрать машину. Я дал приказ шоферу ехать в посольство, и, для его же блага, помалкивать о том, что случилось. Через минуту машина скрылась за поворотом. А мы с Павлом остались и стали ждать приземления этого удивительного летающего аппарата, который приблизился к нам уже настолько, что на его днище стала видна нарисованная красная звезда. Павел достал из кармана небольшой картонный цилиндр, что-то сделал с ним, отчего из этого цилиндра повалил густой белый дым. Потом он отбросил этот цилиндр в сторону, и стал ждать. С оглушительным ревом вертолет, а именно так Павел назвал этот воздушный аппарат, повил у нас над головой, а потом медленно стал опускаться на поляну.