Василий Сахаров - Казачий край

  - Хорошее решение, господа сотники и, не скрою, оно мне нравится, так что в долгу не останусь.

  - Рады стараться! - негромко, но браво и дружно ответили все командиры донцов.

  Зеленин хотел спросить еще о чем-то и замялся. Время до подхода офицеров, которые опрашивали свой личный состав, еще было и, кивнув хорунжему, я сказал:

  - Говори, Игнат Васильевич, что хотел спросить. Мы с тобой уже не первый день бок о бок воюем, так что не стесняйся.

  - А это правда, что на Дону сейчас немцы?

  - Правда и весь Таганрогский округ сейчас за ними.

  - Это что же получается, оккупация?

  - Да, оккупация по договоренности с Украиной и гетманом Скоропадским, который считает, что Таганрог и Ростов исконные украинские земли отобранные у его предков проклятыми русскими захватчиками.

  - Как же это так?

  - Политика, хорунжий...

  - И что же атаман Назаров?

  - Пока мы не в состоянии дать отпор немцам, и Дон не может воевать на двух направлениях одновременно, так что атаманы пытаются с германцами договориться и миром разойтись.

  - С врагами договариваться? - нахмурился хорунжий.

  - А что тебе немцы сделали, такого, что ты их врагами считаешь?

  - Так сколько наших казаков на войне сгинуло, не сосчитать.

  - Это мы им войну объявили, Игнат Васильевич, а не они нам, и воевали мы не за свои интересы, а за английские и французские. Ты ведь у красных послужил немного, неужели не знаешь этого?

  - Да, знаю, но все равно, как-то неприятно и обида гложет.

  - Ничего, казаки, - я оглядел сотников, - нужно время отыграть и все наладится. Большевиков прогоним, а с немчурой договоримся. Что Украина, она как флюгер, в любой момент Вильгельма продаст. Кто предложит больше всех, с тем и гетман, а с нами, германцам лучше торговать, чем воевать, благо, и нам и им, есть, что предложить на товарообмен. У них оружие и заводы, а у нас ресурсы и продовольствие. Думаю, что если я, вчерашний подъесаул, это понимаю, то, и Назаров с Красновым это все видят, так что не журытесь козаченьки и не забивайте свои лихие головушки плохими мыслями. Сейчас, главное коммунаров на наших границах разбить, окрепнуть, свой союз создать, а там, обеспечить в России порядок и заживем как люди.

  Начали возвращаться командиры подразделений. Четкие доклады офицеров и вскоре я знал, что со мной уходят почти одиннадцать сотен "кавкаев", в большинстве своем молодежь, которая еще не навоевалась, полторы сотни казаков из других отделов, почти все артиллеристы, пластуны и экипаж бронепоезда в полном составе. Отлично, я рассчитывал на половину, а осталось восемь десятых всего полка.

  Вечером на станцию Абинской станицы были поданы железнодорожные составы и, сдав позиции отрядам Лисевицкого, Сводный партизанский полк начал погрузку в эшелоны. Более двух тысяч человек, почти три тысячи лошадей, повозки, упряжки, зарядные ящики, интендантское имущество, боеприпасы и двенадцать орудий, хозяйство немалое, и на то, чтобы погрузиться, дорогу и выгрузку в Екатеринодаре, у нас ушло двое суток.

  В краевой столице меня и полк, встретил Покровский и приказал располагаться в городских казармах. Что и как, да почему, он не объяснял, а только сказал, что послезавтра в полку будет проведен смотр. Вот тебе и на, что за смотры в разгар войны, когда вокруг до сих пор мелкие шайки недобитых красногадов вдоль Кубани ползают? Однако спорить не стал, козырнул и отправился выполнять приказ.

  Казармы обжили быстро, опыт походной жизни уже имелся у всех, и на следующий день начались приятственные сюрпризы. Во-первых, с утра пораньше нас посетили войсковые интенданты и атаман Филимонов. В нескольких сотнях была проведена некоторая ревизия, и после полудня в казармы потянулись фургоны с обмундированием и походными кузницами. Всех лошадей, имевшихся в полку, привели в строевое состояние и заменили всю негодную конскую упряжь. Затем, дело дошло до личного состава который переодели в одинаковую парадную униформу, новенькие яловые сапоги, серые черкески, черные бешметы, черные папахи и красные башлыки. Красота, да и только.

  Это было только первой частью заботы о нас, а к вечеру подоспела и вторая. В казармы прибыли представители кубанского казначейства, и все воины моего полка получили свое первое жалованье в этой войне. Деньги были небольшими, и выплачивалось керенками, но на них можно было вполне неплохо отдохнуть несколько дней в городе или переслать их своим близким в станицы, что, к слову сказать, большинство казаков и сделало. Жалованье это хорошо, но в деньгах мои воины нуждались не очень сильно, поскольку я считал, что война должна сама себя кормить. Поэтому, при обнаружении у разбитых красногвардейских частей, каких либо ценностей, над тем, что делать с золотом и бумажными деньгами, голову себе никогда не ломал. Все что добывалось, считалось мной законным трофеем, и этими средствами я расплачивался за провиант, лошадей, помощь местных жителей и выплачивал аванс своим казакам, которые нуждались в материальной поддержке.

  Впрочем, отставлю денежный вопрос в сторону, и расскажу о том, что случилось следующим днем. Весь полк, включая экипаж бронепоезда, оставшегося на Черноморском вокзале, был выстроен на плацу казармы. Нас посетили члены Кубанского правительства, генерал Покровский и прибывший в Екатеринодар с официальным визитом войсковой атаман Донской Казачьей Республики Назаров. Был проведен смотр и все официальные лица, оказались увиденным чрезвычайно довольны, выступили с короткими речами, рассказали про нашу неминуемую победу, и просыпали на нас дождь из милостей и благ.

  Так я стал полковником Доно-Кавказского Союза, между прочим, вошел в первую десятку тех, кто был так поименован в официальных документах, и командиром Особой Кавказской казачьей бригады, именно такое название получил бывший Сводный партизанский полк. Кроме меня еще около сотни офицеров и почти триста рядовых казаков заработали повышение в чине. Дальше награждение учрежденными сразу после освобождения Екатеринодара черными железными крестами "Спасение Кубани" и медалями "За освобождение Кубани". Первыми мы не стали, Покровский своих казаков уже успел наградить, но в первую тысячу по крестам попали. В общем, нам показали, что нами гордятся и на нас надеются, а значит, вскоре придется оправдать высокое доверие начальства и кровушки пролить столько, что не одну цистерну наполнить можно.

  Глубокоуважаемое начальство отбыло по своим важным делам, а я получил приказ снова грузиться в эшелоны и отправляться в славный город Ростов. Помимо меня, такие же приказы получили находящиеся в городе восьмисотенный Черкесский конный полк генерал-майора Султана Келеч-Гирея, и два пятисотенных казачьих полка, 1-й Екатеринодарский войскового старшины Ермоленко и 1-й Запорожский полковника Топоркова. В дополнение ко всем этим воинским формированиям, в последний момент был добавлен пробившийся на соединение с нашими войсками, Кабардинский дивизион ротмистра Серебрякова-Даутокова.