Андрей Онищенко - Миссия "Звезда Хазарии" или "Око Кагана"

– Ты хочешь подвесить его за руки и пытать?

Илья кивнул головой, а связанный кузнец разразился грязной бранью. Дед Махор подошел к нему и пнул ногой по ребрам.

– Сейчас мой хозяин будет задавать тебе вопросы, а ты отвечай, не тая, что знаешь. Ты понял меня?

– Не знаю я ничего. Что вы от меня хотите?

Брови у Ильи поднялись вверх.

– Ничего не знаешь? – в его голосе сквозило мягкое сожаление, – ты меня сильно разочаруешь, если не скажешь всю правду.

Лицо Ильи словно окаменело. Он вытащил нож, с устрашающей быстротой подошел к пленнику и приставил клинок к горлу. По пути, лезвие слегка скользнуло по щеке, оставив кровавую полоску, оно срезало прядь засаленных волос.

– Я не чего не знаю, – мрачно произнес кузнец, устрашенный угрозой, но не растерявший мужества.

Полуулыбка Ильи оставалась безжалостно холодной. Он бросил выразительный взгляд на деда Махора.

– Ты лучше, мил человек, расскажи моему хозяину, что здесь произошло на днях.

Поняв намерения Ильи, старый раб прислонился плечом к деревянной стенке с видом человека, которому некуда спешить и принялся расписывать методы пыток из своей рабской практики. Его изложение, представляло собой чудовищную череду виденного за долгую жизнь в неволе и слухов, услышанных от других рабов и сохранившихся в памяти. Поскольку дед Махор был человеком с нехитрым воображением, то он зациклился на описании особо жутких зверств.

Руки, стянутые веревками, напряглись не в попытке спастись, а под действием отчаянного страха. Посчитав момент подходящим, старый раб обратился к своему господину:

– С чего начнем, мой господин? Может, выжжем для начала горячей кочергой глаз или подвесим под балку и поджарим пятки?

Илья задумчиво почесал подбородок, а затем хитро улыбнулся, да так, что кузнец едва унял дрожь.

– Нет, нет! – сговорчиво прокричал он, – не нужно! Я все скажу, только я не знаю что!

– Ну, так, что? Ты хочешь знать, с чего мы начнем? – произнес Илья ледяным голосом.

– Подождите! Я, кажется, припоминаю, о чем вы!

– Тогда, – довольно произнес дед Махор, – ты нам скажи, мил человек, откуда у тебя под топчаном появились эти драгоценности? – с этими словами хитрый раб разжал кулак и продемонстрировал пленнику золотую подвеску и серебряные украшения.

Кузнец судорожно сглотнул слюну, кивнул головой и торопливо заговорил:

– Несколько лун назад, по указу Аджи хана, я получил большой заказ на изготовление оружия. Количеством заказанного и оплатой я остался доволен и тут же приступил к работе. В округе я считаюсь лучшим кузнецом и мастером своего дела. Наконечники моих боевых стрел с легкостью пробивают любую броню, – хвастливо заявил он. – На днях, ко мне вновь пришли люди Аджи хана и потребовали, чтобы я привез к нему в стан все, что изготовил за этот срок. Я хотел оставить мальчишку-ученика дома, но мне растолковали, что хан желает видеть у себя не только меня, но и моего подмастерья. Объяснили мне и другое, что волноваться мне не следует, что за время моего отсутствия, за моим хозяйством присмотрят люди Аджи хана и все будет в целости и сохранности.

Я загрузил на арбу выкованные наконечники для копий, множество наконечников для стрел, готовые клинки и ножи, в общем, все, что сделал за это время и отправился в стан к Аджи хану. К моему удивлению, он встретил меня довольно ласково, заплатил хорошую цену, заказал еще, одарил богатыми подарками и задержал у себя в качестве почетного гостя на несколько дней. Признаюсь честно, меня удивило такое отношение хана, но я не стал задаваться вопросом по этому поводу. Хорошая еда, веселящий кумыс, что еще нужно для человека, и я решил сделать себе непродолжительный отдых. По возращению домой все оказалось на своих местах, да только вот мой подмастерье нашел на полу в доме несколько таких же монеток от женского украшения и тогда я понял, что мое скромное жилище использовали для того, чтобы похитить и некоторое время содержать в неволе женщину, но какую я не знаю. Я забрал у пацана монетки и спрятал на дно сундука, строго наказав ему не болтать лишнего языком, К сожалению, это все, что я знаю.

Кузнец умолк, молчал и Илья, переваривая полученную информацию.

– Нужно выяснить, с кем связан Аджи хан, – решил Илья.

В ожидании приговора, хозяин дома застыл на полу. Не выдержав томительного молчания Ильи, он жалобно произнес:

– Ты собираешься меня убить? Но за что? Я не сделал ничего плохого? Я рассказал все, что знаю?

Глаза Ильи полыхнули огнем. Он оторвался от мыслей и вернулся в реальный мир.

– Твоя жизнь не нужна мне. Если ты не будешь делать глупостей и болтать языком, то на заре я перережу стягивающие твое тело путы и верну свободу!

В предрассветной мгле, Илья и дед Махор вышли на крыльцо. Туман, застилающий низины двух холмов, придавал деревьям призрачный вид. В висевшей тишине каждый звук, точно звенел в воздухе. Листва на деревьях, умытых дождем, сверкала под первыми лучами солнца. Капельки воды на их поверхностях вспыхивали и гасли, словно радужные искры. Илья молодецки взлетел на коня и пустил его шагом. Кряхтя и матерясь, дед Махор оседлал свою клячу и последовал за своим хозяином.

На протяжении почти полуторатысячилетнего периода (II век до н. э. по XIV век н. э.) в тюркских ханствах, ежегодно в государственных масштабах, устраивались грандиозные общественные моления – приношения жертвы Великому Духу Неба – Тэнгри. Возглавляли эти моления сами ханы, так как власть их считалась дарованной Тэнгри, а потому они представляли в государстве первосвященников для народа.

Коллективное обрядовое действие жертвоприношения Тэнгри производилось в виде акта первотворения. Ритуал был направлен на воссоздание Космоса в самой священной точке его пространства – у мирового дерева на вершине священной горы. Производился ритуал с восходом солнца в месте, соотносимым с центром: на горе у четырех священных берез. В этом обрядовом действии акцентировался восток: в этом направлении от деревьев разжигался большой священный огонь. Кроме того, восток и утро соотносились с началом пространства и времени, с местом и временем восхода Солнца.

Восток становился в ритуале точкой отсчета при "создании" мира. Продвигаясь далее по направлению солнца, возносились моления каждой горе и реке, не только тем, которые были видны, но и тем, которые были далеко, но входили в общие земли половецкого союза. Путем произнесения названий гор, рек, земель и т.д. происходило символическое создание пространства. Оно "наполнялось" объектами по направлению от центра к периферии. Воссоздание Космоса осуществлялось по циклической схеме – люди поочередно обращались к сторонам света и замыкали земной круг. Поскольку движение происходило по ходу солнца, тем самым замыкался и круг времени. Таким образом, в ритуале происходило создание и освоение пространства, подкрепляемое вещественно.