Валерий Большаков - Кентурион

Буря грохотала часа два, потом страшная мгла кровавого цвета стала рассеиваться, а клубящийся в вышине песок посыпался вниз, не удерживаемый более силою вихря. Небо сделалось пепельным, потом ржаво-коричневым, потом молочно-белым.

А потом бесчувственным людям было явлено чудо – полил дождь. Звуки падающих капель пробудили Сергия к жизни. Сил в теле не сохранилось нисколько, он едва дотянулся до бурдюка с водой. Живая вода! Она напитала его, разжижила кровь, и та размягчила высохшие мышцы. Лобанов пополз по темной расселине, слепо ища занесенных песком товарищей и отпаивая их живительной влагой. Сара… Саджах… Неферит… Искандер… Ахитарель… Кадмар…

Очнулся Ахми, и тоже вспомнил о товарищеском долге.

– Все живы, – прохрипел он с натугой, и прислушался. – Не может быть! – выдохнул он, различив звуки льющейся воды. – Дождь?!

Шатаясь и держась друг за друга, люди вышли под небо. Под дождь. Под душ.

Запрокинув голову, Сергий глотал воду с небес, омывал лицо. Гефестай с Регебалом на пару клекотали, прочищая гортани.

– Все горло как оштукатуренное! – пожаловался сын Ярная.

– И в желудке хорошая жменя песка, – поддакнул Регебал.

– Зато дождь! – произнес Эдик, жмуря мокрое лицо.

– Ну, что? – спросил Сергий, отплевавшись. – Топаем дальше?

– Плетемся! – слабо хохотнул Эдик.

– Вперед, и с песней! – еле выговорил Искандер.

– Мы не отстанем! – уверила мужчин Саджах.

– Тогда пошли!

Ахитарель приблизился и наклонил голову, прижал ладонь к сердцу.

– Все нормально, сын Ихеммы! – улыбнулся Сергий.

Каравановожатый залопотал по-своему, поклонился еще раз и с достоинством удалился. Двое гарамантов увели связанного Тахенкота – будет знать, как не слушаться старших! За скалами ревели мулы и ржали кони – караван готовился выйти в путь.

– Пошли! – повторил Сергий, и зашагал, оглядываясь, но недружественных действий гараманты не предприняли. Видать, буря отрезвила чересчур рьяных.

И они пошли. И вновь день растопил свою огненную печь…

– Мы скоро спечемся? – поинтересовался Эдик, еле переставляя ноги. Спросил через «не хочу», из привычки подбадривать.

– Мы почти пришли… – глухо проговорил Ахми. Он посмотрел вперед сквозь щель в сложенных ладонях, и добавил: – Сразу за этим уэдом!

По тинрерту – боковому «притоку» уэда – отряд спустился в ираззер – главное «русло», слегка увлажненное прошедшим дождем и уже малость опушенное редкой молодой травкой. И когда эти растения успели? По всему уэду тянулась цепочка горько-соленых луж. Где-нигде рос тамариск и постоянно засыпаемая песком колючка. По обоим «берегам» выстроились щербатые известняковые скалы, чередуясь с осыпями, а у подножий тянулись песчаные наметы.

Уэд вил петли добрую милю, пока не вывел к котловине, похожей на кратер со ступенчатыми краями, обставленную скалами из черного диорита. Котловина была полна рыхлого песку, а в самой середке впадины высовывалась из песчаных барханов титаническая квадратная башня, сложенная из огромных каменных глыб. Древнее сооружение было почти полностью поглощено песками, и возвышалось на каких-то десять локтей. Наносы песка уже поглотили западную и южную стены. Пройдет еще двести лет, и на месте башни останется гурд, как ливийцы называют одиноко стоящую дюну…

– Башня Деблиса![52] – торжественно возвестил Ахми. – Мы пришли.

Башня Деблиса не поражала высотой, но каменные блоки, составившие ее кладку, впечатляли – огромные глыбы, весом в десять быков, были уложены без зазора, хотя и близко не походили на четкие параллелепипеды. Стены чуть заметно наклонялись вовнутрь.

– Похоже на пилон! – возбужденно сказал Искандер.

– Старики рассказывали, – подключился Ахми, – что давным-давно башен было две. Одинаковые, они стояли рядом, как близнецы…

– Вот откуда пилоны пошли! – воскликнул Эдик.

– А Нотр Дам де Пари? – напомнил Искандер. – И еще множество католических храмов! У них тот же принцип… будет – две башни, между ними портал, а за ним – колонный зал. Чем не египетский храм?

– А ты будто и не рад, – обратился Сергий к Ахми.

– Да не то чтобы не рад… – зябко повел плечами ливиец. – Просто… Какая-то Башня… не башенная! Прадед моего прадеда, Тахенна, приходил сюда, об этом все в племени рассказывают. Так он долго взбирался по высокой стене! Вход-то с крыши… А здесь-то чего взбираться?

– Это ж сколько песку насыпало… – покачал головой Гефестай, оглядывая котловину.

– А, по-моему, – подал голос Уахенеб, – мы не о том думаем! Если башенный колодец пересох, нам придется тащиться всю ночь обратно к оазису-ашебу! И дойдем ли?

– Не каркай! – буркнул Акун.

– А чего мы стоим? – удивился Эдик. – Полезли!

– Полезай первым, – решил Сергий, – ты у нас скалолаз…

– Дайте лучше мне, – вызвалась Сара.

– Тут высоко! – предупредил девушку Эдик.

Сара только улыбнулась. Скинув сандалии, она шагнула на стену, цепляясь за межшовные щели, и полезла вверх. Сергий до трех сосчитать не успел, а Сара уже махала им с верхней площадки.

– Как муха! – впечатлился Эдик.

– Веревку кидайте! – крикнула Сара.

Гефестай тут же метнул моток. Девушка скрылась из виду, но быстро вернулась и сбросила конец вниз.

– Все, закрепила! – доложила она. – Полезайте!

Эдик, разумеется, полез по следам Сары и провозился не секунды, а долгие минуты.

– Камни какие-то скользкие… – смущенно пробормотал он, перелезая парапет.

– Гнутие ствола! – ядовито прокомментировал Искандер.

Сергий влез последним. Верхняя площадка Башни была обширна – двадцать локтей на тридцать – и покрыта толстым слоем занесенного ветрами песка. Почти посередине у нее имелось квадратное возвышение, похожее на сруб колодца, сверху его прикрывала толстая базальтовая плита с рельефным, полустершимся изображением нагой женщины с гигантским бюстом.

– Это Великая Богиня, – с придыханием сказал Искандер, – Мать Богов!

Влагалище богини было отмечено треугольником из ямочек, в руках она держала какой-то плод и сосуд, за покатыми плечами угадывались крылья, да и ноги заканчивались не ступнями, а когтистыми птичьими лапами.

– А ведь это базальт, ребята, – негромко сказал Искандер. – Это ж сколько лет прошло, прежде чем он так стерся…

– Взялись! – коротко сказал Сергий и ухватился за плиту.

Общими усилиями плиту сдвинули, открывая темный колодец входа.

– А что, ступеней тут нет? – заглянул внутрь Эдик. – Смотрите, тут как будто ямки в стене…

Наклонившись, он ощупал одну из «ямок».