Сергей Артюхин - 80 лет форы

А вот Франц мгновенно осознал, что диверсанты где-то здесь, раз у них не хватило времени даже на то, чтобы перестрелять летчиков и технический персонал. Приказав стрелку немедленно начать развязывать людей, офицер ломанулся к выходу.

Выскочив из здания, лейтенант Аненбауэр собирался приказать всем залечь, но забыл про ступеньку и, спотыкнувшись, грохнулся на землю.

А еще секундой позже здание, вокруг которого собралось человек сорок, с чудовищным грохотом взорвалось.

Наблюдающий за немцами Антонов напряженно ожидал, когда они, наконец, дойдут до здания-приманки с пленными.

Минут через двадцать-тридцать после проникновения на аэродром, немцы достигли нужного здания. Владимир поймал в прицел голову немецкого офицера, но стрелять не стал, дожидаясь, когда вокруг здания соберется побольше людей.

Вот солдат открывает дверь и чуть переждав ("Опытный", – усмехнувшись подумал Антонов) заходит внутрь. Вот немецкий офицер присоединяется к своему подчиненному.

Владимир напрягся и коротко выдохнул в рацию:

– Работаем после меня, – и, едва в дверном проеме показалась фигура лейтенанта Аненбауэра, нажал на курок.

И не попал – споткнувшийся и упавший немец умудрился избежать попадания пули.

Впрочем, это мало ему помогло – вокруг здания и на аэродроме было заложено множество фугасов, сделанных из авиабомб, взятых тут же.

И через секунду после выстрела Антонова сержант Вороненко отправил по проводам сигнал на подрыв.

Два десятка разнокалиберных фугасов рванули так, что половину роты противника разом сдуло в небытие. Оставшиеся залегли и приготовились отстреливаться.

Спокойно прицелившись, выстрелом в голову Владимир уложил радиста. Перенес огонь на будку у шлагбаума, в которой спрятался еще один немец. Сделав несколько выстрелов, майор поменял цель, начав отстреливать особо активных солдат.

На фоне грохотания трех пулеметов, не дававших фашистам поднять голову, и раскатов коротких очередей "калашей", одинокие выстрелы эсвэтэшек были почти не слышны. Антонов, Береза и Сергиенко расстреливали фрицев словно в тире.

Несколько минут спустя все было кончено.

25 апреля 1942 года.

Москва, Лубянка.

– Наши товарищи в Бразилии смогли переправить вот эти фотографии, Лаврентий Георгиевич, – Берия указал Ледникову на папку, лежащую на столе. Заинтересованный генерал достал из нее несколько снимков. Запечатленные на них винтовки сразу же привели к вполне однозначному выводу. Но Ледников на всякий случай все же уточнил:

– Этим оружием пользуется бразильская армия?

Берия кивнул. Генерал, хмыкнув, сел, не выпуская фотографий из рук.

– Ну, тогда я вполне однозначно могу сказать, что президент Альверде, мать его, из будущего. Ну, или точнее, что кто-то там точно оттуда, – и добавил, показывая на снимки, – это винтовка FN FAL, послевоенного производства. Бельгийская, если мне память не изменяет. Много у кого на вооружении была, у бразильцев тоже.

– До первой четверти двадцать первого века?

– Нет, конечно. Но это не означает, что эти винтовки не могли находиться на каком-нибудь складе в консервации, – генерал Ледников даже не предполагал, насколько он прав. – Тем более что они и для производства не так, чтоб уж очень сильно сложны – по большому счету это развитие конструкции СВТ. Можно даже сказать, что это она и есть, только в другом ложе и с переделанным газовым регулятором. Ну и патрон другой, конечно же.

– Интересно. И мы сможем их производить? – Берия, поправив очки, внимательно посмотрел на генерала.

– А смысл? "Калашников" ничем не хуже, и даже лучше во всех отношениях, – Ледников поднялся с жалобно скрипящего по его весом стула и начал прохаживаться по кабинету.

– Меня вот интересует, Лаврентий Павлович, что насчет подготавливаемой спецгруппы?

– А что с ней? Все остается в силе. Слегка поменяем цели посещения этой жаркой страны – да и все. Но, я полагаю, нам пора заканчивать и ехать в Кремль. Надо сообщить товарищу Сталину о том, что в Бразилии практически наверняка пришельцы из будущего.

– Я же и раньше говорил, что это совсем не исключено? – Ледников нахмурился. Берия, дружески улыбнувшись, сказал:

– Одно дело, Лаврентий Георгиевич, "не исключено", и совсем другое дело "практически наверняка", согласитесь.

– Вы правы, Лаврентий Павлович, вы правы.

26 апреля 1942 года.

Бразилия, Рио-де-Жанейро.

– Таким образом, господа министры, мы закончили с Аргентиной. Она теперь полностью и абсолютно наша, – президент Альверде похлопал по карте, словно подтверждая свои слова. – Я полагаю, народ ликует?

– Конечно, господин президент. Более того, народ жаждет новых побед, – отвечающий за внутренние дела и до переворота бывший лишь одним из замов прежнего министра Рамон Мария Альварес, отлично вписался в команду генерала.

– О, этого мы им предоставим более чем достаточно. Но пока мы не будем спешить. Нам надо сформировать еще пяток дивизий, перебросить часть войск обратно, интегрировать промышленный потенциал бывшей Аргентины в нашу экономику. И окончательно закончить ассимиляцию Уругвая. То есть дел хватает, – Альверде широко улыбнулся и полез в коробку за сигарой. Достав искомое, и потратив некоторое время на ее раскуривание, президент устроился в любимом кресле и добавил:

– И пока мы будем заниматься этим, несомненно, важным делом, господа генералы начнут разрабатывать план вторжения в следующую страну. И сейчас нам предстоит решить, что за государство это будет.

– Я предлагаю Боливию, – генерал Жозе Гаспар, соратник и друг Альверде еще со времен их совместной учебы и бывший к моменту попадания в прошлое полковником, подошел к висящей на стене карте.

– Позвольте, – попросил слова генерал Машкареньяш де Мораеш, в старом варианте истории командовавший Бразильским Экспедиционным корпусом в Италии. Подойдя к карте, он добавил:

– Боливия обладает богатыми запасами минеральных ресурсов. У нас их пока более чем достаточно, но запасы никогда не будут лишними. Кроме того, Боливия серьезно ослаблена войной в Чако, поэтому не должна стать хоть сколько-нибудь серьезной проблемой для наших войск.

– Пожалуй, я соглашусь с вами, господа генералы. Но вопрос удара по Чили тоже следует рассмотреть. Как и по Венесуэле. Особенно по Венесуэле – у них полно нефти, стратегически необходимого нам ресурса. Так что думайте, господа, думайте. А я буду придумывать объяснения для всего остального мира, зачем нам захватывать в придачу к Аргентине и Уругваю еще и эти страны. Все свободны.

26 апреля 1942 года.

Москва, Кремль.