Андрей Посняков - Красный Барон

А что им было не пить, когда дул легкий попутный ветер, судно шло вперед на всех парусах и ничто не предвещало бури! Тем более до конечной цели пути, судя по всему, оставалось не так уж и много, что же касаемо возможных пиратов, то испанцы в это время уже не разбойничали, а голландцы, англичане и прочие каперы шедшей под английским флагом «Эулалии» были сейчас не страшны — союзники, чего уж там. Правда, вполне мог встретиться какой-нибудь шальной, действующий на свой страх и риск придурок, типа недоброй памяти капитана Кидда, прославившегося захватом собственно корабля и затем благополучно повешенного, но… Эпоха придурков, как представлял себе Громов, закончилась здесь еще лет пять, а то и десять назад, остались только каперы — пираты официальные, что же касается свободных рыцарей удачи, так те потихоньку покидали Карибское море, перебазируясь в Индийский и Тихий океаны — уж там было чем поживиться, да и простору — немерено.

Андрей скривил губы — да, похоже, все так… Впрочем, очень может быть, капитан Пинеда знал в этих водах каждого пирата и, с кем надо, делился. А по-иному — как?

Конечно, заговорщики выждали бы еще пару деньков — чтоб уж наверняка быть ближе к Флориде, о которой пока не знали ничего, кроме того, что там были испанцы — сторонники короля Филиппа, и где надеялись обрести убежище, и даже хоть какой-то официальный статус… предварительно прихватив с собой все бумаги: пусть местные власти видят — люди пострадали от узурпатора!

Громову вдруг пришла в голову мысль о том, что неплохо было бы выкрасть ключи и от каюты капитана — именно там наверняка хранились все документы на ссыльных. Наверное, Мартину и эта кража ничего бы не стоила — после ночного происшествия Андрей вовсе не сомневался в специфических способностях юноши. Вот и сейчас, присев на минутку передохнуть, молодой человек поискал глазами парня… и не нашел, и повернулся к Сильвио:

— Ты Мартина не видал?

— Пташку? — ухмыльнувшись, Головешка показал рукою. — Да во-он он, у того борта, с этой своей девчонкой… воркует. Не боится, гад, ничего. Хотя всем не до него сейчас.

— Так, может, и нам пора начать? — прислушавшись к разговору, зашептал Каменщик. — Момент-то уж больно удобный.

— Зато до земли далеко, — мрачно сверкнув глазами, Громов тут же осадил подельников. — Нет, еще как минимум пару-тройку дней выждем. А тем временем потолкуем с теми… мельниками — может, что и получится?

— Как скажешь, — пожав плечами, Каменщик привалился к фальшборту спиной, Громов тоже расслабленно вытянул ноги… Как вдруг с правого борта донеслись громкие крики и ругань!

— Ах, ты ж подлый волчонок!

Проспавшийся боцман, углядев «воркующих голубков», немедленно поднялся на ноги и, подобравшись к «подлым прелюбодеям», пустил в дело плеть:

— Вот тебе, вот!

Мартин в ужасе закрыл лицо руками и попытался бежать, да куда там — боцман сбил его с ног кулаком и, подозвав матросов, приказал, кивая заодно и на побледневшую девчонку:

— Этих двоих — на корму, к капитану.

Исполняя приказ, матросы тут же ухватили обоих. Аньеза дернулась, пытаясь вырваться, закричала… треснув, платье ее расползлось по шву, обнажив спину — похоже, гогочущие, словно гуси, матросы сделали это специально.

— Эта девушка — не преступница! — попытался вступиться высокий поселенец в темном кафтане и шляпе. — Есть закон…

Бухх!

Тяжелый кулак боцмана въехал незадачливому заступнику в скулу и тут же, сразу послышался все тот же глумливый хохот:

— На «Святой Эулалии» один закон — слово капитана.

— Помогите! — упираясь, кричала девчонка.

Кто-то из матросов со смехом кинул ее себе на плечо, потащил, поставив на ноги уже на корме, перед грозным Пинедой.

— Преступники доставлены, сэр! — браво доложил боцман. — Болтали промеж собой, шушукались, несмотря на ваш запрет. Видать, замышляли чего-то.

— Замышляли, говоришь? — взглянув на девчонку, капитан нехорошо усмехнулся, мосластое лицо его еще больше вытянулось, в маленьких глазках зажглось похотливое пламя. — Что же, эту красулю я допрошу сам… и если она будет ласкова, может быть, и не скормлю акулам, х-ха!

С этими словами «сэр Якоб», подмигнув, ущипнул Аньезу за щеку… и получил в ответ по щеке!

Хорошо девчонка заехала, звонко, от души. Хозяин «Эулалии» побагровел, глаза его, и без того небольшие, сузились от гнева, губы задрожали:

— Ах ты, сучка! Плетей ей! Нет… в каюту! Я уж там… сам…

— Не-ет! — пришедший в себя юноша, словно кошка, бросился на капитана… и, будучи отброшенным тяжелым ударом прочь, вновь вскочил на ноги, с яростью вырвав из-за пояса ближайшего матроса нож.

Правда, на большее парня не хватило — нож у него тут же выбили тяжелой абордажною саблей, самого же… Нет, больше не били — просто «сэр Якоб» посмотрел на него невидящим взглядом, да приказал:

— Повесить!

— Вы сказали — «повесить», сэр? — придерживая избитого подростка за шиворот, на всякий случай уточнил боцман.

— Да, да, повесить! — с яростью повторил капитан. — Не слышали, что я приказал? Вы тут все что — глухие? А ну-ка, парни, вздерните-ка эту сухопутную мокрицу на нок-рее, думаю, наш добрый король Карл будет этому только рад.

— Есть, сэр!

Дружно рявкнув, матросы потащили бедолагу Мартина к мачте, а кто-то уже и ловко накинул на рей пеньковую петельку…

Тут уж Громов понял, что выжидать больше нельзя.

— Эй, вы, — крикнул он поселенцам. — Так и будете ждать, пока эти разбойники не изнасилуют всех ваших женщин? Или вам — сильным и не старым еще мужикам — не справиться с этим пьяным сбродом? Ну как хотите…

Вращая над головой подхваченной с палубы цепью — расковали да забыли убрать — молодой человек подбежал к мачте, с ходу ударив одного из матросов по загривку все теми же оковами и чувствуя, как позади орет, что есть мочи, Головешка Сильвио.

Бухх!!!

Вот кто-то отбросил в сторону сразу троих…

— Молодец, Деревенщина! — восхищенно завопил Сильвио. — Ну ты и силен, парень… Правда, неповоротлив, словно тысяча слонов.

Сбоку послышался хруст — Деревенщина ухватил уложенную вдоль борта стеньгу, ударил… все как в старой русской сказке: махнет — улочка… переулочек…

— Задержи их, Гонсало! — прокричав, Громов кивнул рукой своим и помчался к заветной дверце, гремя выкраденными Мартином Пташкой цепями.

— На судне бунт, парни! — истошно завопил капитан…

И тут вдруг раздался выстрел — кто-то из поселенцев выстрелил из пистолета… и пуля угодила «сэру Якобу» в глаз!

— Бу-у-унт! — убегая к корме, яростно заорал шкипер. — Бу-у-унт!