Сергей Артюхин - "На штурм будущего! Спецназ попаданцев"

5 декабря 1946 года.

Китай, недалеко от г. Нанкин.

- Явился, - полутвердительно-полувопросительно уставился на прапорщика Бондаря капитан Голенко.

- Так точно, товарищ капитан! - немолодой мужик вытянулся в струнку.

- Отставить. Вот скажи мне, дорогой друг, чем это ты в деревне занимался?

- Налаживал отношения с дружественным китайским пролетариатом! - несмотря на серьезный тон, в глазах Бондаря светился огонек хитринки.

Никита вздохнул.

«Небось опять чего-нибудь на рисовую водку выменивал. Хомяк недорезанный!» - еще раз вздохнув, танкист грустно посмотрел на темнеющее небо.

- Товарищ капитан, я ж в свободное время. Службе никакого урона, а только польза.

- Ладно, Александр Юрьевич, чего менял-то хоть? Не патроны, надеюсь?

- Как можно, - замотал головой прапорщик. - Это ж подсудное дело. Только часы трофейные, да очки защитные. А то у меня поднакопилось.

- И как обмен?

- Удачно. Четырнадцать литров чистой водки плюс настоечка и чай. Мне уже насчет некоторых деталей с интендантом удалось сговориться, так что мы пер…

- Нет, нет, нет, - капитан решил даже не пытаться разбираться в хитросплетениях здешней экономики. - Даже слышать про эти ваши завихрения не хочу. Но смотри мне, попадешься - шкуру спущу. Свободен.

Наблюдая за развернувшимся прапорщиком, бодро шагающим к центру расположения батальона, Голенко в очередной раз горестно вздохнул и потопал в штаб.

«Вот, млин, распоясались. Как Шульга с политработы ушел, так им теперь все можно. А этот новенький замполит совсем никуда не годится. Черт-те чем занимается», - задумавшийся танкист едва не врезался в свой собственный танк.

- Как дела, Рыся? - нежно похлопав стального монстра по бронированному боку, Никита ловко залез на башню. - Снаряды в тебя загрузили? А топлива налили? - разговаривающий с железякой капитан мог показаться странным, но учитывая, что меньше недели назад эта самая штука спасла ему жизнь при встрече с целой батареей американских противотанковых самоходок (на лобовом листе насчитали потом восемнадцать отметин от не пробивших броню снарядов), а до того в боях на Пусанском плацдарме в Корее не сломалась ни разу и вообще вела себя донельзя идеально, то такое отношение офицера к танку казалось уже и не особенно странным. Танк-то ведь взаимностью отвечал.

- Никита! - старый знакомый, Ринат Бусаев, махал рукой, подзывая к себе.

- Чего тебе?

- Лавриненко вторую сотню взял!

- В смысле?

- Да в прямом!! Он на своей «семерке» вчера еще три британских «Крестоносца» сжег, так что теперь у него за две войны двести одна уничтоженная машина! Только что по радио передали! - Бусаев радовался так, словно это был его счет, а не знаменитого полковника.

- Да уж, «ИС-7» - это вам не абы чего. Мы с начала войны хоть один потеряли вообще? - Голенко поневоле заинтересовался.

- Да кто ж его знает. В наших краях их и нет считай, - пожал плечами татарин.

- Ну почему же, - Никита нахмурился, вспоминая. - С нами по соседству на плацдарме один полк дрался, отдельный.

- «Семерки» все в отдельных полках, - проворчал танкист. - Но ты прав. У них вроде бы были потери… Небось от бомб или мин. Пушкой его не возьмешь. Его даже орудие «сорок пятого» не возьмет.

- Ну почему же, возьмет. Метров с восьмисот.

- Ага, счас, так он тебя и подпустит на эти восемьсот метров. У него ж не пушка, а, блин, какой-то супершмалевик! Я видал, как на полигоне эта хрень немчурскую «Пантеру», первую правда еще, с трех километров в лоб взяла. А потом по всяким плитам стреляла. Так что я не удивляюсь что «Першинги» от «Иса» разлетаются как куры от петуха. У них же против него шансов вообще нет. Небось их пукалка лоб «семерки» даже в упор не возьмет.

- О чем разговор? - проходящий мимо комполка заинтересованно посмотрел на молодых офицеров.

- О подвиге товарища Лавриненко и достоинствах танка ИС-7, - Голенко выразительно посмотрел на своего друга.

- А «Рысь», вас, значит, уже и не устраивает? Каждому теперь гордость нашего танкостроения давать?

- Никак нет, товарищ полковник. Р-45, без всякого сомнения, лучший танк в мире. Совокупность его боевых и эксплуатационных качеств в сочетании…

- Стоп, стоп, - улыбающийся командир замахал руками, - я тут с вами согласен, не надо мне лекцию о собственном танке читать, товарищ капитан. Вы лучше на совещание идите, вводные получать. А то ведь завтра выдвигаемся.

- Есть идти получать вводные, товарищ полковник.

Увидев, как проходящий мимо своей машины капитан провел рукой по ее боку, Зиновий Колобанов усмехнулся. На его счету танков было только шестьдесят.

- Бронебойный!

- Есть! - звук закрывающегося затвора и последовавший за этим грохот выстрела болью отозвались в гудящей голове Голенко.

- Цель на два часа! - «Першинг», вывалившийся из кустов, развернул башню и выстрелил.

«Рысь» капитана вздрогнула от попадания в лобовой лист девяностомиллиметрового подарка. Почти на автомате Никита прицелился и точным выстрелом всадил снаряд в борт вражеского танка.

- Есть попадание! - хрипло сообщил наводчик, молодой парнишка, заменивший получившего ранение в боях на Пусанском плацдарме ветерана.

- Мать их за ногу, откуда здесь столько «Першингов»? - бормотание Голенко осталось неуслышанным.

Султаны земли, вырастающие вокруг идущих в атаку советских танков, появлялись все чаще и становились все гуще. Казалось, что Гоминьдан и его американские союзники собираются идти на сей раз до конца. «Ни шагу назад» в их собственном исполнении.

- Зубр всем: заходим …ева, повто…ю, сле…а, - голос командующего полком Колобанова был еле различим на фоне сильных помех.

- Толя, давай за комбатом, - проорал Никита в ТПУ приказ своему мехводу, одновременно осматривая поле боя через панорамный прицел, чудом уцелевший после неоднократных попаданий, испещривших броню Р-45 многочисленными вмятинами.

Неожиданно идущая чуть впереди машина Шульги, давно уже ставшего командиром батальона, где ранее он был комиссаром, резко остановилась. Вылетевшие в сторону катки вместе с пламенем взрыва указывали на противотанковую мину.

- Млять!

- Командир? - заряжающий повернулся к капитану.

- Шульга на мину налетел. Так что теперь мы впереди, - Голенко еще раз выругался и прильнул к окуляру.

Комбатовская «Рысь» сотрясалась от многочисленных попаданий - было такое ощущение, что неподвижную машину расстреливает вся артиллерия в радиусе нескольких километров. Долго это продолжаться не могло - судя по всему, какой-то из снарядов все же пробил броню и вызвал пожар.