Сирийский рубеж 3 - Михаил Дорин

— Не понимаю, Саныч. Мечеть и церковь рядом. Девушки то с покрытой головой ходят, то в юбке. Всё как-то необычно здесь. Винегрет из разных конфессий, да простят меня верующие. Живут ведь рядом, тогда воевать зачем.

— В одном ты прав — всё здесь сожительствует рядом друг с другом и без противоречий. Духовная жизнь страны показывает стабильность и развитие. И в таком государстве режим сменить в угоду своим интересам практически нереально.

Кеша, как мне кажется, понял на какую заокеанскую страну я намекаю.

— Вас уже встречают, — сообщил водитель.

Через несколько секунд мы остановились рядом с домом семьи Султан. Через лобовое стекло я наблюдал за тем, как на улицу высыпала наверное вся округа во главе с Аси и Диси. Они уже успели переодеться в гражданскую одежду и с широкой улыбкой ждали нашего появления.

Рядом бегали дети, а у входа выстроились мужчины в возрасте.

— Как-то неловко, Саныч. Мы ж с тобой только несколько закруток взяли и варенье из шишек, которое ты привёз. Может надо было коньяк? — шепнул мне Кеша, когда УАЗ скрипнул тормозами.

— Алкоголь дарить у арабов не принято. И только попробуй от чего-нибудь отказаться.

— Командир, ты ж меня знаешь. Я всё съем. Сколько бы ни положили.

— Посмотрим, — улыбнулся я.

Боюсь, что Кеша ещё не знает, сколько ему придётся съесть.

Только я вышел из машины, как рядом со мной уже появились дети. Собравшиеся зааплодировали и выкрикивали приветственные речи. Не хватало только оркестра, музыки и пролёта самолётов.

— Искандер и Иннокентий, мы рады вас приветствовать, — поздоровался с нами преклонных лет мужчина, пожимая мне руку.

Я сразу понял, что это отец семейства. Представился он как Абдул Муним.

Это был высокий седой бородач. Чем-то похож на Эрнесто Че Гевару. Голос этого человека был хриплым, а с лица не сходила улыбка. Ну и не заметить его неплохой русский было невозможно.

— Господин Султан, мы рады приглашению в ваш дом, — поздоровался я, а затем прикоснулся рукой ко лбу и груди в районе сердца.

Этим жестом в Сирии обозначают благодарность. Кеше с его перебинтованной правой рукой это сделать было неудобно, но он стерпел и повторил за мной.

— Милости просим! — показал на вход Абдул Муним.

Для начала мы поздоровались с каждым из соседей, которые пришли к дому Султан. Каждый был уважителен к нам, а многие спешили благодарить за службу здесь.

— Эта большая честь, Господин Искандер. Вы и ваши братья по оружию — настоящая гордость Советского Союза. Думаю, что на Родине вас встречают не менее торжественно, — говорил мне один из стариков в белой чалме.

— Дядя Бахир, на Родине они герои. Не меньше чем здесь. Думаю, их портреты в каждом крупном городе, — поправил его стоящий рядом Диси.

Кеша вопросительно посмотрел на меня, но я не торопился отвечать.

— Да. На Родине нас ценят. Спасибо, мир вам! — ответил я.

Абдул Муним проводил нас до двери. Тут нужно было сразу дать Кеше понять, как действовать.

— Разувайся аккуратно и не показывай подошву, — шепнул я ему, стаскивая с себя ботинок.

— Эм… а почему? — спросил Петров.

— Для арабов и вообще мусульман это оскорбление, — ответил я, продолжая улыбаться и приветливо кивать Абдул Муниму.

— Блин. У меня кажется носок с дыркой. Что делать-то? — распереживался Иннокентий.

— Ходи аккуратно и старайся эту дырку не светить, — шепнул я.

Дом у семьи Султан был немаленький. Гостиная и вовсе была размером больше, чем комната в модулях. На полу лежал ковёр, а по центру стоял большой стол. На потолке огромная люстра с множеством ламп.

Зал — очень важная часть сирийского дома. Раз здесь принимают гостей, то это самая красивая комната в доме.

— Присаживайтесь, — показал старший Султан наши места по правую руку от себя.

Я сел в мягкое кресло. Под спиной у меня и Кеши были подушки для ещё большей мягкости.

— Удобно или ещё подушки? — спросил Абдул Муним.

— Спасибо. Всё прекрасно, — ответил я.

Начался вечер с ароматного бедуинского кофе. Хоть я и не люблю пить этот бодрящий напиток, но отказывать нельзя. С ним подали и закуски — халва, орешки, пахлава, морковные палочки и прочая лёгкая закуска.

Однако, в доме уже ощущался запах жареного мяса. Похоже, что сейчас на кухне шли последние приготовления к ужину.

— Не налегай на халву. Скоро кушать принесут, — сказал я Кеше.

— То есть, это ещё не ужин?

— Это даже не перекус.

Разговор с отцом семейства Султан начался со стандартных для арабов тем — погода, дом и, конечно же, работа.

— А я учился в Союзе. Университет дружбы народов. Хорошее было время! Многое узнал и теперь применяю, — рассказывал Абдул Муним.

У семьи Султан было несколько больших полей, где они выращивают овощи и фрукты. Есть постоянные покупатели, так что живёт семья неплохо.

Постепенно весь разговор перешёл и к военной теме. Обойти стороной войну, когда она уже полгода продолжается, невозможно.

— Абдул Муним, что вы думаете о мятежниках? — спросил Кеша.

Старший Султан ответил не сразу. Братья Аси и Диси, сидевшие напротив, переглянулись между собой и приготовились внимательно слушать отца.

— Я вам так скажу, Иннокентий. Наша страна до всех событий в Ливане и в Идлибе жила нормально. Были и есть проблемы, но они у всех стран. Советский Союз помог нам построить плотину Эт-Табка. И это лишь малая доля помощи. В прошлом году мы собрали рекордный урожай. Доля сельского хозяйства в экономике страны растёт. Открылись новые месторождения нефти и газа. Мы — стабильны. И в этом заслуга не только нашего президента, но и вашего народа.

Абдул Муним подлил немного кофе Иннокентию и продолжил.

— Но как только страна приобретает стабильность и нет разобщённости в народе, тут появляются США. А потом показывают нос их прихлебаи с той стороны Голанских высот. И теперь они жаждут реванша. Ждут, когда мы ослабеем. Или потеряем ещё больше… сыновей.

В голосе отца семейства не было той твёрдости. Похоже, что война не прошла для него без потерь.

Отставив в сторону разговор о политике и войне, Абдул Муним распорядился подавать ужин. На столе моментально появились чечевица, лепёшки, несколько видов соуса, зелень, овощи. Маринованные баклажаны, которые носят название