Хиллари Клинтон - Тяжелые времена

Это стало самым убедительным доказательством того, что новое правительство, по всей видимости, было серьезно намерено проводить реформы. Этот шаг явился также неожиданным официальным отказом Китаю, где эту новость восприняли с настороженностью.

Я с радостью наблюдала, как успешно продвигается формирование гражданского общества в Бирме, где так долго пресекалось любое свободное выступление или деятельность общественных организаций. Роль, которую сыграла проблема строительства Митсоунской ГЭС в процессе оживления общественной жизни в стране, напомнила мне о прекрасном высказывании Элеоноры Рузвельт. «Где в конечном счете начинается защита прав человека? — задала она вопрос в своей речи на заседании ООН в 1958 году, а затем сама ответила на него: — В небольших городках, неподалеку от дома», в «мире каждого отдельно взятого человека, в окрестностях его дома, в школе или колледже, где он учится, на заводе, на ферме или в офисе, где он работает… Если не будет согласованных действий по отстаиванию гражданских прав там, где мы живем, любые попытки достичь успеха в этом направлении еще где-то в мире будут напрасны». Народ Бирмы так долго был лишен многих своих основных прав и свобод. Тем не менее именно проблема ущерба для экологии и экономики страны в конечном итоге вызвала столь широкое возмущение, которое вылилось в прямые и вполне осязаемые результаты. Нечто подобное можно наблюдать и в Китае, где ширятся протесты против загрязнения окружающей среды. То, что начинается как обыкновенная жалоба, может быстро перерасти в нечто гораздо большее. После того как гражданское общество достигает успехов, заставляя свое правительство реагировать на эти повседневные заботы, оно может рассчитывать и на более значительные перемены. Это то, что я называю «сделать права человека реальностью для человека».

Остановка строительства ГЭС, казалось, открыла путь целому комплексу новых действий. 12 октября правительство приступило к освобождению нескольких сотен из более чем двух тысяч политических заключенных. 14 октября оно впервые с 1960 года легализовало деятельность профсоюзов. Эти шаги последовали за более скромными достижениями начала года, когда были сняты некоторые цензурные ограничения и были разрешены определенные конфликты с вооруженными группами этнических меньшинств в сельской местности. Кроме того, правительство выступило с инициативой провести обсуждение экономических реформ с Международным валютным фондом. Су Чжи говорила со своими сторонниками в Рангуне с осторожным оптимизмом и призывала к тому, чтобы было освобождено большее количество заключенных, а также к проведению новых реформ.

Мы в Вашингтоне тщательно следили за развитием событий и размышляли над тем, насколько серьезно следует их воспринимать. Нам необходимо было лучше понять, что на самом деле происходит в стране. Я попросила Майка Познера, возглавлявшего в Госдепартаменте Бюро по демократии, правам человека и труду, поехать в Бирму вместе с Дереком Митчеллом и попытаться прояснить намерения нового правительства. В начале ноября Майк и Дерек встретились с членами парламента и провели с ними оставившие позитивное впечатление беседы о дальнейших реформах, в том числе о предоставлении свободы собраний и разрешении регистрации политических партий. Если бы руководители Бирмы отказались осуществить эти изменения в законодательстве, партия Су Чжи не смогла бы принять участие в парламентских выборах 2012 года, так как была бы по-прежнему запрещена. Решение этого вопроса вызывало серьезные сомнения у лидеров оппозиции, с которыми встречались Майк и Дерек. Они также упоминали, что в тюрьмах по-прежнему находятся много политических заключенных, а в районах проживания этнических групп имеется множество свидетельств серьезных нарушений прав человека. Су Чжи и другие политические деятели оппозиции призывали нас не спешить с отменой санкции против правящего режима и не торопиться поощрять его до тех пор, пока не будут получены более существенные доказательства прогресса демократических преобразований в стране. Такая линия казалась мне вполне разумной, но нам необходимо было также поддерживать заинтересованность руководства Бирмы и укреплять его первые достижения на пути демократизации.

В начале ноября, в то время, когда Майк и Дерек проводили в Бирме встречи с диссидентами и законодателями, мы с президентом Обамой составляли планы того, как на следующем этапе развития отношений с Бирмой достичь решительных перемен. Мы понимали, что предстоящая поездка президента в Азию предоставляет нам прекрасную возможность показать, что подразумевают решительные перемены. Мы начали со встречи стран АТЭС на Гавайях, а затем президент отправился в Австралию. Я сделала остановку на Филиппинах, чтобы принять участие в торжествах по случаю шестидесятой годовщины нашего двустороннего военного договора, которые проходили в Маниле на эсминце ВМС США «Фитцджеральд», а затем провела встречу с президентом Таиланда, еще одним нашим ключевым союзником.

17 ноября мы с президентом Обамой прибыли в Индонезию, на Бали, на саммит стран Восточной Азии и встречу лидеров США и АСЕАН, самую значительную ежегодную встречу глав государств в Азии. В тот раз впервые президент США принял участие в саммите стран Восточной Азии. Это было свидетельством приверженности президента Обамы расширению нашей деятельности в регионе. Кроме того, это было прямым результатом той кропотливой работы, которую мы проводили с 2009 года, когда был подписан Договор о дружбе и сотрудничестве со странами — участницами АСЕАН, и, в целом, результатом многосторонней дипломатической деятельности, которую мы сделали своим приоритетом во взаимоотношениях со странами Азии. В тот момент всеобщее внимание в регионе привлекали территориальные споры в Южно-Китайском море (в предшествующем году у всех вызывали большое беспокойство аналогичные проблемы с Вьетнамом). И так же, как и на встрече АСЕАН в Ханое, Китай не желал обсуждать этот вопрос на открытой, многосторонней основе, особенно в том случае, если в состав переговаривающихся сторон входили Соединенные Штаты. «Внешние силы не должны вмешиваться ни под каким предлогом», — заявил китайский премьер Вэнь Цзябао. Заместитель министра иностранных дел КНР был еще более откровенным в своем высказывании. «Мы надеемся, что на саммите стран Восточной Азии вопрос о Южно-Китайском море не будет обсуждаться», — сообщил он журналистам. Однако небольшие страны, в том числе Вьетнам и Филиппины, были решительно настроены поднять этот вопрос. В Ханое мы попытались осуществить совместный подход к мирному разрешению споров в Южно-Китайском море, но в течение нескольких месяцев после этой встречи Пекин стал еще более неуступчивым в этом вопросе.