Дмитрий Гуляев - Другая История (СИ)

Ольга положила трубку. Вот как приятно пообщаться с толковым человеком, на душе легче становится. А то после разговора с некоторыми хочется сразу руки помыть.

1953г.

Москва.

В роскошном пентхаузе на сотом этаже небоскреба "Империя" сидели и пили вино два человека. Один из них полный, но очень живой и подвижный, был известен всей России, да что там, всему миру. Блестящий архитектор, лауреат всевозможных премий, создатель множества проектов, включая этот небоскреб. Мультимиллионер, владелец скоростного дирижабля и гоночных автомобилей был знаменит ещё тем, что никогда не лез за словом в карман и слова эти мог отстоять и на дуэли. О его экстравагантных поступках писали газеты, а в любовницы ему молва зачислила всех красавиц Империи. Мало кто знал, что эпатажное поведение было лишь маской. На самом деле Лаврентий Берия любил свою жену, которую знал с детства, а его единственным увлечением была его работа. Ему нравилось строить, и он делал это всю сознательную жизнь.

Архитектор подошел к окну и с гордостью посмотрел на панораму Новой Москвы. Шпили и купола поднимались к облакам, пуская разноцветные зайчики под весенним солнцем. Внизу, в легкой дымке, змеиными кольцами свивались дороги, а между домами уже была видна первая зелень. На горизонте ярким золотом блестела колокольня Ивана Великого. Ещё раз оглядев дело рук своих, он удовлетворенно подумал - А я, наверное, неплохой строитель!

-Дурак ты Лаврэнтий! - прервал его мысли негромкий хрипловатый голос.

-Это почему же? - удивился Берия. Он обернулся и посмотрел на своего гостя.

Этот человек был широкой публике совершенно не известен. Точнее он был известен, но в очень узком кругу людей, причастных к управлению государством. Кто строит метро? - конечно Метрострой. А мосты? Наверно какой-нибудь мостострой. Мало кто в Империи знал, что все серьезное строительство, все объекты, которые можно назвать стратегическими, курирует одна организация - Спецстрой.

Сам Лаврентий Берия, молодой начинающий архитектор, познакомился с этим человеком в 1926 году, когда выиграл конкурс на реконструкцию Большого Кремлевского Дворца. Тогда он с удивлением узнал, что кроме тех работ, что надо сделать по его проекту, существуют и другие работы, как бы не большего объема. После того, как он расписался под документом, обещающем страшные кары за разглашение секретов, его провели в отдельный кабинет с охраной у дверей. За столом сидел усатый грузин с трубкой в зубах и карандашом в руках.

-Начальник Спецстроя Иосиф Сталин - представился он - Проходите, садитесь, сейчас принесут чай, и мы с Вами попробуем совместить Ваш проект с творчеством наших инженеров - После чего залез в сейф и достал большой альбом чертежей.

-Это же какая то помесь шахты, крепости и железнодорожной станции! Я не умею строить ни одно, ни другое, ни третье!- Возмущался Берия, проглядывая чертежи.

-Не волнуйтесь - успокаивал его Сталин - У нас есть специалисты.

-У Ваших специалистов толщина стен два метра! Зачем?

-Должны держать попадание из шестидюймовки.

-Вы что, думаете, будто в Москвареку войдет крейсер и пальнет по историческому памятнику?- Берия сочился ехидством - сначала надо реку углубить.

-И реку, если надо, углубим, а как Вы говорите исторический памятник, скоро станет главной Императорской резиденцией. Решение о переносе столицы уже принято. Наша задача все для этого подготовить.

-Но если мы возведем все эти бастионы, это же будет выглядеть как склеп какой-то!

-Выглядеть это должно как Ваш проект - изящный, воздушный, наполненный светом. А под легкомысленной маской будет броня и фортификационный бетон!

***

Крови и нервов та стройка выпила им немало. Архитектор с прорабом спорили до хрипоты, засиживаясь ночами, и как-то незаметно сдружились. Они оба любили и умели работать, оба родом с Кавказа, оба в юности сочувствовали социализму. Правда, о своей молодости Сталин ничего не рассказывал, мол, дело прошлое, неинтересное. Считанные люди в Империи знали, что дотошный до педантизма строитель Иосиф Сталин и лихой абрек Коба Джугашвили, это одно лицо. Лаврентия поражала широта познаний старшего товарища, а его рассудительность хорошо компенсировала горячность молодого архитектора. Потом было много разных строек, известных и не очень, в столице и провинции. Здания Берии поражали мир устремленностью ввысь и легкостью, но стояли они на железобетонном фундаменте Спецстроя.

***

-Почему дурак? Слюшай, абыдно, да?- и оба приятеля расхохотались. Друг с другом они говорили обычно по-русски. Ну нет в грузинском языке всех тех терминов, что употребляют в строительстве и производстве. Но подпустить "кавказского колориту" в нужный момент любили.

-Вот ты говоришь, что каждый народ вправе сам решать свою судьбу. Но ведь все права вытекают из обязанностей. Это у Робинзона на необитаемом острове нет ни прав, ни обязанностей, да и то, до появления Пятницы. А в любом обществе ты что то отдаешь в общий котел - это обязанность и что то оттуда берешь - это твои права. Если кто-то берет больше, чем отдает, значит у кого-то он это забирает. Если народ имеет право, как ты сказал, значит, он имеет и обязанность. Какую?

- Любой народ борется за свою независимость! Он за неё кровью платит!

-Слушай, ну откуда ты это взял? Существует масса народов, которые ни с кем не борются и не собираются. Вот чухонцы, например. Кто их земли только не завоевывал, датчане и шведы, немцы и поляки, наконец, русские. И ни с кем они никогда не боролись.

- Но мы, грузины, не такие!

- Правильно, мы за свою свободу дрались. Но когда стало ясно, что в этой драке нас всех просто перебьют, у царя Ираклия хватило мужества и ума обратиться к России за помощью. Право на самостоятельность имеет не тот, кто свою кровь проливал, а тот, кто чужой крови пролил достаточно. И тогда соседи скажут: "Да, этих ребят лучше оставить в покое, целее будем"

-Что же получается, сильный всегда прав?

-Всегда прав умный! Вот царь Ираклий был умный, и теперь мы с тобой пьем грузинское вино, а как напьемся, будем петь грузинские песни! А если бы он был дураком, нас с тобой и на свете бы не было! Будь здоров дорогой!

Сталин посмотрел на часы, потом подошел к приемнику, стоявшему у стены и стал крутить ручки настройки. При этом пробормотал себе под нос:

-Мы высоко, должны услышать.

Берия, заинтересовавшись, посмотрел на шкалу. Что он собирается услышать? Это служебный диапазон, там кроме морзянки ничего нет.

Вдруг Сталин замер, и сделал жест рукой, мол тише!

- Ты слышишь? Вроде есть?

Лаврентий прислушался. Сквозь шипение и треск, сначала еле слышно, а потом все громче пробивалось: