Фантастика 2025-32 - Алексей Викторович Вязовский

— А теперь понял? — спросил я, уставив в его перекошенное лицо ствол. — Молчишь? Значит, не понял!

Я выстрелил два раза чуть выше его головы, обдав фонтанчиками земли. Лисицын тонко завизжал, а когда на него полетели комья грязи, истошно завыл.

— Я сам уйду! Сам! И дела передам! Обещаю!

— И руку на прощание всем в офисе пожмешь! — продолжил я. — И самовар на прощание примешь в подарок! Расписной. Понял?

— Да! Да! Понял! — истошно орал директор, потому что Копченый и Карась методично забрасывали его комьями грязной, мокрой земли.

— Ты, все-таки, не понял! — скучающе смотрел я на него. — Это еще не все! Ты деньги у Тараса Артемовича украл. Надо вернуть. Кто там у тебя в фирмешке Промснаб директором трудится, а? Вспомнишь сам или помочь?

— Брат жены там! — орал Лисицын.- Все до копейки верну!

— Ну вот и молодец! — поощрительно сказал я. — Ты не возражаешь, если мы пока за твоей семьей присмотрим? Мы хорошо умеем это делать. Никто их даже пальцем не тронет.

— Не надо… не надо семью! — взмолился Лисицын. — Они ни в чем не виноваты.

— Почему это не виноваты? — пристально посмотрел я на него. — Еще как виноваты. Сладко ели, мягко спали на ворованные деньги. Получается, ты, крыса поганая, их тоже в блудняк ввел.

— Я все сделаю… — бледными губами прошептал Лисицын.

— Сроку тебе до завтрашнего утра! — жестко сказал я. — Привезешь в Исток два миллиона налом. А сейчас идешь домой, отмываешься от говна, надеваешь пиджак с гаврилой, забираешь трудовую, жмешь всем руки, а потом получаешь почетную грамоту и самовар.

— Какой самовар? — с тупым недоумением уставился на меня Лисицын.

— Вот ты темный все-таки! — сочувственно взглянул я на него. — Ты что, «Старики-разбойники» не смотрел? Ну там еще Евстигнееву самовар подарили на прощание.

— Так, мне до пенсии десять лет еще, — облизнул тот губы, вылезая из ямы.

— Если мусора проявятся, падаль, то тебе до пенсии не дожить! — я сунул ствол в его слюнявый рот. — К братве не ходи, там уже все порешали насчет Истока. Понял?

— Понял! — промычал он, глядя на меня со все возрастающим ужасом.

Я провернул ствол у него во рту, пока не услышал тошнотворный хруст коронок. Лисицын склонился и выплюнул на снег кровяной сгусток, в котором плавал золотой зуб. Тут даже парней передернуло. Экс-директору было очень больно, но он не посмел и слова сказать. Только смотрел и размазывал слезы по лицу грязной рукой…

— Ну а если понял, то чеши домой пешком, — милостиво сказал я.- Мы такое говно в тачку не посадим. У нас чехлы новые. Дорога там! Поехали, пацаны!

Братва все-таки проявилась, и довольно серьезная. Не троицкие спортсмены-босяки, а мощная группировка, державшая юг Подмосковья. И люди пришли авторитетные и непростые, ничуть не похожие на тупых качков. Назвались, вежливо поздоровались. Пришедшие к нам в гости спортом никогда не занимались, а если и занимались, то исключительно на свежем воздухе и с пилой. И каково же было их удивление, когда они прочитали вывеску, познакомились с новым директором и со мной. Я объяснил им популярно, что они крышевали Исток, а тут ТОО Геопром, который к почившему в бозе Истоку никакого отношения не имеет. И крышу навесить этому ТОО никак не получится, потому что она у него уже имеется. Все эти непривычные вводные слегка выбили из колеи уважаемых людей, и они удалились для консультаций с коллегами. Да, они улетели, но обещали вернуться, как Карлсон. А жизнь тем временем продолжалась…

— Босс, — бывший комсомолец Пашка, хоть и был чуть постарше меня сегодняшнего, сразу взял дистанцию в отношениях. В его комсомольско-барыжных глазах читался страх вперемешку с уважением. Он совершенно точно не был идиотом, регулярно смотрел «600 секунд», а логическую связь между вручением расписного самовара Лисицину и отсутствием у него же двух зубов просек моментально.

— Босс! — продолжил Пашка, когда я вышел из задумчивости и повернул к нему голову. — Замы уволены, печати изъяты, главбух еще упирается. И даже милицию повторно вызвала.

— А чего ты ее не выставил? — удивился я, крикнул в открытую дверь кабинета Лисицина. — Валя! Сделай мне кофе. С молоком.

— Сей секунд, Сергей Дмитриевич, — отозвалась из приемной секретарша экс-директора.

— Так главный бухгалтер же должен сдать дела. По описи, — Пашка вытер платком потное лицо. — Иначе потом проблемы могут быть.

— Ну, с этой вы сами, — поморщился я. Воевать с женщинами? Фу… — Напусти на нее нашу доярку. Эльвиру… как ее там?

— Николаевну.

— Ага, ее. Она справится.

— Уже, — кивнул Пашка, озарив кабинет отблесками не по возрасту ранней лысины. — Она просто невероятна. В бухгалтерии никто даже пикнуть не смеет. Все головы склонили и работают.

— Как у нее с компьютером? — поинтересовался я, уже зная ответ.

— Никак, — развел руками Пашка, разглядывая зашедшую секретаршу. А там было на что посмотреть. Ноги от ушей, крашеная блондинка, сиськи в узкой белой блузке, оттопыренная задница в черной юбке-карандаше. Вдобавок такие пухлые губы, что так и хочется вспомнить Мерлин Монро с ее песней «а вона би лав бай ю…».

— И если честно, с бухучетом у нее тоже никак, — продолжил Пашка. — Она всю жизнь два счета вела. То есть заполняла вручную два журнала-ордера. Но тетка бесценная, и яйца у нее такие, что любому мужику впору. Тут пару часов назад снова милиция приезжала, так она с ними так поговорила, что они только документы посмотрели, извинились и уехали.

— Тогда пусть занимается общим руководством, — тяжело вздохнул я. Обрастаем людишками, каждому из которых придется давать работу по уму и по способностям. А они, между прочим, регулярно денег просят.

— Что у нас с бабками? — задал я самый животрепещущий вопрос.

— С деньгами у нас все нездорово, — поморщился Пашка. — Дебиторская задолженность огромная. И частично ее можно признать безнадежной. Я нашел массу крайне сомнительных сделок. Этим вопросом уже Николай Дмитриевич занимается. Дал ему распечатку движений по счетам за последние полгода