Анатолий Спесивцев - Азовская альтернатива
Рассказ о строящихся в Корее броненосцах воспринимался с нескрываемым скепсисом. Обвинять во вранье двух колдунов, да ещё, при этом здоровенных амбалов, опасались. Но и доверием от их вопросов о таком чуде и не пахло.
«Ничего, посмотрят на кораблики со швертом, поудивляются невиданной скорости лодок-тримаранов, оценят ласты и скоростное подводное плавание с ними, глядишь, уже сами начнут расспрашивать о неуязвимых для врагов дубовых броненосцах. Терпение и труд… кстати, очень неплохо было бы завезти сейчас сюда, на Дон, побольше немцев. Там сейчас полная жопа, согласятся поехать куда угодно, лишь бы смыться от тридцатилетней войны. Отношение к немцам здесь вполне приличное, вон один, так и в обсуждении планов по взятию Азова участвовал. Надо будет с ним поговорить обязательно».
С шедшего первым струга раздался какой-то вопль, Аркадий не расслышал его смысла, но сидевший рядом Васюринский разъяснил.
— Турок заметили. Навстречу идут, значит им от нас не уйти. Хотя… от нас здесь никто уйти не может.
Иван, как и остальные, тут же занялся разматыванием казённых частей своих ружей, выниманием пробок из стволов. Другие казаки занялись тем же, кто не был приставлен к гаковницам, те, естественно, принялись их заряжать. Взялся за своё единственное, пока, ружьё и Аркадий. Считавший себя неплохим стрелком, он из этого раритета стабильно хорошо стрелять, ещё не научился. Недавняя попытка приделать к нему прицел и мушку с треском провалилась. С ходу сделать их правильно не получилось, а на серьёзную доводку нужно время. Которого по-прежнему дико не хватает. Да и какая прицельность может быть у гладкоствольного оружия?
«Дура чёртова! Тяжеленная и бестолковая! Фузея-из-музея. Ею ворога изничтожить можно только путём ударения этим антиквариатом его по голове. Никакой шлем не спасёт. Если она его не проломит, так голову в плечи вобьёт».
Впрочем, не смотря на мысленное критиканство, руки попаданца споро готовили мушкет к стрельбе. Свои пистолет-пулемёты он в море не взял, а ТТ висел у него под мышкой в собственноручно изготовленной кобуре для самого крайнего случая. При долговременном отсутствии возможности пополнить запас патронов, приходилось обходиться местными изделиями. Как бы руки не тянулись к чему-то более совершенному.
Турецких галер (сами они свои суда по-другому называли, но не будем излишне усложнять сущности), было пять. Что давало, при семнадцати стругах, минимальное преимущество в числе бойцов казакам. При значительном доминировании осман в артиллерии. Турки шли против ветра, с усталыми от долгой дороги гребцами, струги, как и чайки, существенно превосходили их в скорости и манёвренности. Уйти от турок казаки могли легко. Но, спрашивается, зачем они тогда в море выходили? Бой же, при таком соотношении сил, обещал быть кровавым и непредсказуемым. Янычары стрелять и рубиться умели не хуже казаков.
Передовой струг несколько замедлился, позволяя другим кораблям подтянуться и стать в более плотную группу. То же самое сделали и османы. Впрочем, никакого линейного боя, как в последующих веках, в данном случае быть не могло. Не та артиллерия на судах была, даже на турецких. Правда для утопления струга и среднего ядра могло хватить. Нижняя палуба, пригодная для расположения тяжёлых пушек, у осман была занята гребцами-рабами. На струги же ничего существенного поставить нельзя по определению.
Казаки неоднократно выигрывали подобные сражения, но на сей раз, турецкий адмирал имел основания надеяться, что хотя бы часть его судов прорвётся в Азов. На палубах было больше чем обычно янычар, часть из них добиралась на пополнение азовского гарнизона. Он позволил себе улыбнуться в свои роскошные усы, надеясь вскоре праздновать победу над злейшими врагами правоверных. Возможно, в привычном бою галер со стругами произошло бы именно то, на что он рассчитывал.
При лобовом сближении эскадр огонь по казачьим судам могли вести только две небольших носовых пушечки передовой галеры, в струги так попасть и не сумевшие. В ответ, на что казаки шмальнули из нескольких гаковниц. Раза три попали, только галере их ядрышки — что слону дробина. Капудан-паша каравана вынужден был воздержаться от разворота к приближавшимся врагам бортом. Это сбило бы его корабли в кучу, да и эффективность стрельбы при боковой качке была сомнительна. Приходилось рассчитывать только на абордаж. Он не сомневался, что проклятые гяуры полезут на захват судов правоверных, не подозревая о числе воинов аллаха на них. Появлялся прекрасный шанс взять полон прямо в море и отомстить за сожжённые и разграбленные османские города. Верховный капудан-паша в Стамбуле, не мог не отметить бы человека, привёзшего для публичной казни много врагов. Однако использовать свой козырь он не смог.
С уже близко подошедшего к османскому флагману струга взлетело нечто ужасное. Взлетело и направилось на деятельно готовившихся к рукопашной турок. Конечно, если бы у моряков и янычар было время, они бы познали ракету, а немного погодя и, точно такую же, вторую, что, в общем, безвредно для судна перелетели через турецкий корабль. Но в боях побеждают, обычно, именно те, кому времени хватает без всяких если.
Безвредно для судна не всегда — безвредно для экипажа. Рёв, вой, свист, раздававшиеся с летевшего на них объекта, для храбрых воинов и моряков прозвучали совершенно инфернально, потусторонне. Не бывает в природе таких звуков. Звуков, от которых кто-то умирал, кто-то, от боли в сдавленной, будто тисками голове, бросался в море. Большинство просто застыли от боли и страха.
Однако казаки, уже слышавшие подобную какафонию, движения не прекратили. Поэтому, когда османские воины начали приходить в себя, на их кораблях, сначала флагманском, затем остальных, уже вовсю хозяйничали казаки. Бой как таковой османам удалось дать только на последней галере, ракеты на которую запустили издали, да ещё не очень точно. Там шок был куда меньше и короче, а казаков встретили пушечный залп, правда всего один, и отчаянное сопротивление многочисленного экипажа. Те три струга, которые поначалу на неё набросились, вряд ли бы смогли добиться победы самостоятельно. Но к начавшим проигрывать абордаж казакам немедленно подошли на помощь ещё несколько стругов. С потерями много большими, чем на всех остальных османских кораблях вместе, сопротивление турок подавили, всех защитников этой галеры беспощадно вырезали. Нельзя не отметить, что на остальных кораблях было захвачено как никогда много пленников. Что не могло не радовать, угольные и железные копи нуждались в рабочих руках.
Аркадий принял активное участие в бою, но на борт вражеской галеры вступил только после её захвата. По его же предложению, пять стругов изначально заняли положение вблизи каждой из галер и весь бой её обстреливали из гаковниц и ружей. Вплоть до захвата вражеского судна собратьями с других стругов. Вынужденные реагировать на вторжение абордажников, не сумевшие прийти в себя после адской какафонии, османы почти не отстреливались, давая возможность, в четырёх случаях из пяти, вести отстрел всех приходящих в себя. В результате чего большинство янычар очухалось уже в плену.