Nik Держ - Оскал зверя (Пес-2)
На это раз Лич не стал выстраивать покойников в шеренги. В живописном беспорядке отряд мертвецов покинул гостеприимное кладбище.
* * *07.07.09
Дальний Восток.
Станция ДВЖД Бурея
Амурской области.
Начальник полевого госпиталя барон Адам фон Розенблюм в этот поздний час был по укоренившейся за годы войны привычке пьян в стельку. По натуре он был человеком мягким и незлобивым, высоко ценящем человеческую жизнь. Поэтому, в свое время, он пошел наперекор желанию папеньки и выбрал профессию врача. Хотя ему, как потомку древнего арийского рода, была бы обеспечена карьера военного в одном из потешных полков СС. Несмотря на недовольство барона-отца, Адаму удалось сделать не менее успешную карьеру на медицинском поприще. Не сказать, что Адам хватал с неба звезды, но хирургом он стал отличным. Со временем Адам Розенблюм открыл небольшую благотворительную клинику, в которой соответствующее лечение могли получить даже неполноценные. Отец давно перестал обращать внимания на свое неблагоразумное чадо, одаривая отеческой любовью брата и сестру Адама. Несостоявшийся наследник был счастлив: клиника приносила хоть небольшой, но стабильный доход, в его дела никто не вмешивался и не мешал заниматься любимым делом. Счастье закончилось внезапно. В конце 2007 года Фюрер объявил о начале новой победоносной войны и всеобщей мобилизации всего мужского населения стержневой нации. Так Адам оказался в доблестных рядах Вермахта в качестве начальника мобильного полевого госпиталя. Стареющий барон, ставший к старости более сентиментальным, предлагал Адаму похлопотать за него.
— В тылу тоже нужны хорошие врачи, сынок. Сделай хоть раз, как я советую, — наставлял он блудного сына, взывая к его благоразумию.
Но Адам высокомерно отказался — у него были свои понятия чести. Он ушел на фронт с первым медицинским эшелоном. Полтора года бесконечных сражений измотали Розенблюма. Нет, его не пугали страшные раны, оторванные руки и ноги, стоны и проклятия покалеченных солдат. Он был врачом, и эта работа ему нравилась. Больше всего его пугали масштабы трагедии, количество убитых и раненных в этой, в общем-то, бессмысленной бойне. Нервное напряжение не отпускало Адама, терзало его изо дня в день. И он научился снимать этот стресс алкоголем. Благо, что спирт в его распоряжении был всегда. Днем он держался, страдая с похмелья. Каким образом он умудрялся проводить сложные операции в таком состоянии, даже для него оставалось загадкой. Но когда наступал вечер, руки Адама сами тянулись к заветной склянке со спиртом. Нынешняя ночь тоже не была исключением — к часу ночи начальник полевого госпиталя едва ворочал заплетающимся языком. Собутыльником барона на этот раз, как, впрочем, и во все предыдущие, был заведующий полковым моргом — патологоанатом Шульц Френкель, прожженный циник и пьяница. Спрятавшись от чужих глаз в морге, куда редко заглядывал кто-нибудь, собутыльники опустошали пятисотграммовый флакон спирта.
— Ты мне скажи, барон, — разлив по рюмкам остатки алкоголя, нечленораздельно пробормотал Шульц, — тебя за каким хреном на передовую понесло? Ты ж фон-барон… Имение свое… Замок…
— И не о-один, — икнув, добавил Адам.
— Вот и я говорю: нахрен тебе все это сдалось? Отмазаться не смог?
— М…ог! — Хирург мотнул головой, едва не свалившись со стула. — Но не захотел…
— В б-благородство иг… иг… играешь? Вот я тоже ариец, но за душой ни гроша… А фюрер обещал каждому надел на новой земле. А иначе зачем? Зачем? Мне идеология до одного места! Я, может быть…
— С-с-стой! Давай сначала выпьем! — предложил Адам.
— Давай! — согласился Френкель, хватая дрожащей рукой рюмку с разбавленным спиртом.
— За Фью-фью-фьюрера, шоб он… А, ладно! — Шульц запрокинул голову и выпил.
Поставив стопку на стол, Френкель умудрился опрокинуть на пол пустую склянку из-под спирта.
— Уже все, кончилась живая водичка? — пошерудив носком сапога осколки, поинтересовался патологоанатом.
— У меня не кончится, — успокоил собутыльника барон. — Чего-чего, а этого добра хватает!
— Я схожу? — Шульц прикрыл один глаз, иначе фигура Адама начинала двоиться.
— Вместе пойдем! — заявил хирург. — К тому же закуска кончилась…
— Да ну её! — сморщился Френкель. — У меня от нее изжога.
— Изжога у тебя от спирта, — авторитетно заявил барон. — Не будешь жрать как следует — заработаешь язву! Э-то я тебе как врач говорю.
— Я сам врач! — стукнул себя кулаком в грудь Шульц.
— Какой ты врач? — рассмеялся Адам. — Ты мясник!
— Тут я готов поспорить…
Но поспорить им не удалось — за толстой, обитой листовым металлом дверцей мертвушки раздался шум. Как будто что-то тяжелое упало на пол. Врачи переглянулись.
— Кто там у тебя? — поинтересовался хирург. — Живой что ли?
— Нет. Трупы одни. Я проверял…
— Ах ты, пьянь! Живого от мертвого различить не можешь? Я хоть днем не пью! А ты весь день хлещешь… Вот и результат!
— Да не мог я живого в морг законопатить, — оправдывался патологоанатом. — Опыт не пропьешь…
— Я проверю. И если…
— Валяй, проверяй! Если боевому товарищу веры нет! Я военврач! С закрытыми глазами труп от живого отличу!
— Открывай! — приказал Адам. — Посмотрим, что там у тебя свалилось…
На подгибающихся ватных ногах Шульц добрался до дверцы и отодвинул скрипучий засов.
— Свет включи, — напомнил хирург.
Шульц щелкнул рубильником, включающим свет в мертвушке, а затем настежь распахнул дверь.
— Майн Готт! — Френкель отшатнулся, нос к носу столкнувшись в дверном проеме с безмолвно стоящим человеком.
— Ну, шо я тебе г-говорил? Я ок-казался п-прав! — победно воскликнул Адам. — Зак-к-конопатил в мертвушку живого, алкаш! Не получишь завтра спирта на опохмел! И воще больше ни капли не дам! — пригрозил он патологоанатому. — Совсем мозги пропил! Это же уму непостижимо — живого в мертвушке держать?
Шульц тем временем продолжал пятиться назад. Его лицо утратило присущую всем алкоголикам кирпичную красноту — теперь оно могло поспорить белизной со стерильной ватой. Наступив на осколок склянки из-под спирта, Френкель оступился и плюхнулся на задницу.
— Чего молчишь? Боишься, что разжалую за халатность? Могу! — не дождавшись ответа от Шульца, произнес хирург. — Ну, чего расселся? Язык проглотил?
— Он… Он… Он… — мямлил Френкель. — Он труп! — наконец выдохнул Шульц.
— Совсем допился? — резюмировал Адам. — Какой он труп? Он же ходит! Эй, солдат, чего в дверях застыл? Проходи, садись! Сейчас мы тебя быстро в норму приведем! Шульц, сгоняй ко мне в кабинет за спиртом.