Сергей Чекоданов - Гроза 1940
Самые преданные фюреру и рейху уже писали рапорты с просьбой предоставить им за боевые заслуги имение, желательно на юге Украины. Хотя и ходили слухи, что эти земли фюрер пообещал своему верному союзнику Антонеску, но, в конце концов, кто собирается выполнять обещания, данные этим «"кукурузникам"». Пессимисты могли бы напомнить, что дать всем истинным арийцам по участку земли, причём уже с послушными и работящими рабами, фюрер обещал ещё в Польше, но что поделаешь, если Польша оказалась слишком мала, чтобы удовлетворить всех желающих. К тому же коварные большевики нагло отхватили почти половину Польши у победившей Германии, объясняя это тем, что на этих землях живут родственные им народы. Если бы рейх хотел объяснить свои завоевания подобным образом, доктор Геббельс сумел бы доказать самое ближайшее родство немцев со всей Европой и половиной Азии, зря что ли немецкие археологи так старательно исследовали весь доступный им мир. Он бы не постеснялся занести в предки и всех беззаботно бегающих по пальмам обезьян, если бы это помогло покорить Африку. И даже в Антарктиде обязательно бы нашлась пара мест, где в незапамятные места высаживались викинги, являющиеся самыми прямыми родственниками германцев, хоть их упрямых потомков и приходится вразумлять силой оружия. Ну что же, пришло время вразумить и обнаглевших жидобольшевистских комиссаров, пусть почувствуют безжалостную силу рейха, а поняв, что их ожидает окончательный и полный разгром, пусть бегут в далёкие северные дали, где только белые медведи смогут выслушивать их пропаганду.
Хорошо, что Павел не слышал разговоры немецких солдат и офицеров на аэродроме. Они бы его непременно разозлили, а снайпер позволивший себе разозлиться почти покойник. «"Эмоции хороши в рукопашной"». – Как любил говорить инструктор Павла в школе снайперов в далёком уже тридцать девятом году. – «"Но для снайпера они означают верную смерть, снайпер, который хочет победить и выжить, должен забыть о существовании у него нервов и сопутствующих им любви и ненависти. Его задача найти цель, прицелиться и произвести выстрел, а уж потом задумываться, так ли необходимо было стрелять"». Впервые услышав эту фразу, Павел подумал, что инструктор шутит, но оказавшись на настоящей войне, понял сколько правды было в этих, сказанных с усмешкой, словах. В противоборстве с финскими «"кукушками"» живым оставался только тот, кто успевал найти цель и выстрелить раньше, чем противник. Того, кто начинал думать перед выстрелом, очень скоро оттаскивали в тыл с простреленной головой.
Вот и сейчас мозг Павла, независимо от сделанных им выводов и пришедших мыслей, фиксировал расположение целей, создавая для них возможную очерёдность. И здесь немцы облегчая себе подготовку самолётов к вылету, одновременно облегчили группе Павла выполнение своей задачи. Павел отметил стоящие компактной группой заправщики и расположенные вблизи них бочки с горючим. Вот это и есть цель номер один. Следующей по очерёдности будет 37-миллиметровая зенитка, расчёт которой ближе всего к его позиции. Это самый опасный для него противник. Другие орудия батареи намного дальше, да и вероятнее всего будут контролировать дальние подступы к аэродрому, а после взрыва горючего они его позицию попросту не увидят. И наконец третья, самая лакомая цель, сложенные вдоль кромки лётного поля авиационные бомбы большого калибра. Правда с этой точки в них не попасть, придётся менять позицию, но Павел и не собирался засиживаться на одном месте. Снайпер, который ленится оборудовать запасные и ложные позиции, долго не живёт, а Павел собирался дожить до ста лет, как его прадед, а тот в девяносто лет ещё на медведя ходил, правда не один, а с внуками.
Все нужные для обстрела аэродрома позиции они с Панкратовым уже приготовили. Эту, основную, и две запасных. Готовить ложные не стали. Павел уже выставил расстояние, вогнал в патронник первый бронебойнозажигательный патрон, снарядил прикрепленную к винтовке обойму такими же и разложил на подстеленном чехле от прицела обычные патроны. Нашёл в прицеле ближний бензовоз, проверил свободный ход спускового крючка и стал ждать.
При подготовке к операции больше всего споров возникло вокруг времени начала операции. Самые горячие головы предлагали начинать сразу же как только будет занята позиция. Но капитан жёстко отмел это предложение и в категорической форме потребовал начинать тогда, когда пойдут на посадку первые вернувшиеся машины, без сомнения потрёпанные в бою. Вот этого и ждали сейчас бойцы группы Павла.
Задачей снайперов обычного калибра было проредить солдат и офицеров на командном пункте. Ну а бойцы прикрытия, получив задачу устроить как можно больше шума, конкретные цели определяли себе сами.
Изменилось и положение на аэродроме. Офицеры, наконец–таки получившие исчерпывающую информацию, разом потеряли свою весёлость. Павел видел, как с тревогой смотрели они на восток, глядели на часы, озабоченно переговаривались друг с другом. Подходило время возвращения самолётов.
Один из офицеров пробежал по позициям зенитчиков и они повернули стволы на восток, напряженно вглядываясь в пока ещё пустое небо. Другой быстро привел в боевое состояние аэродромную обслугу. И только часовые пока не заразились всеобщей озабоченностью, но всё же иногда стали лениво осматривать близлежащий кустарник. Но не обнаружив там никакого движения, быстро теряли интерес к нему.
Павел довольно усмехнулся. Обнаружить бойцов штурмовой группы Осназа не то что в кустарнике, а даже просто в достаточно высокой траве, не взялся бы и он сам. Где уж этим тыловым крысам, обленившимся на спокойной службе в тихой Европе. Ну ничего, скоро они научатся реагировать даже на шевеление безобидной мыши, если конечно умудрятся остаться живыми к тому времени. Эти уж точно покойники. Их пост мешал добраться к штабному домику на бросок гранаты. Следовательно их просто необходимо убрать, а это значит, что неподалёку уже лежит кто–то из осназовцев, дожидаясь только выстрела Павла.
Раздался давно ожидаемый гул самолётов. Из–за кромки леса на очень малой высоте вынырнул первый Юнкерс, оставляя за собой тонкую струйку дыма с одного из моторов. Остальные подошедшие машины кружили в стороне, давая своему повреждённому товарищу возможность сесть первому. Бомбардировщик тяжело плюхнулся на поле и побежал в сторону штабного домика.
Павел внезапно принял решение, которое ещё минуту назад показалось бы ему глупостью. Он заметил подвешенные на внешней подвеске бомбы. Видно сразу потеряв высоту пилот так и не рискнул избавиться от опасного груза. И сейчас сознательно рисковал, рассчитывая скорее всего на свой профессионализм, да надёжность машины.