StEll Ir - История Любви. Предварительно-опережающие исследования
– Отто Волькович, не крутитесь, пожалуйста! – Оленька улыбнулась ему прямо в глаза. – Я выпишу вам всё, что возможно! Успокоительные пилюли помогут вам преодолеть нервный криз…
– Ольга… милая Оленька! Пропишите мне, пожалуйста, вас! – гепард-офицер накинул китель и расстегнул форменные штаны.
– Что?.. – Оленька отвлеклась от рецептов. – Отто, вас беспокоит что-то ещё?
– Да, и очень давно… – молодой лейтенант вынужденно рекогносцировался на ходу. – У меня дисбалансировка – неравномерный провис тестикул-области! Вы бы не могли посмотреть?
– Какой ещё неравномерный провис? – не выдержала и улыбнулась на него Оленька. – Отто, вчера на демонстрируемом вами месте вас беспокоил лишь лёгкий зуд, и итоги нашего с вами совместного обследования привели вы помните к какому финалу!
В углу Оленькиной приёмной комнаты не сдержался и хохотнул неотступный денщик Отто Вольксваггена пышноусый Фриц Шнайдер, втихомолку под жгучий чаёк поглощавший сладкие пилюли прописываемые Оленькой его командованию и списываемые каждый вечер в его единоличное распоряжение.
– Оленька Вановна, вдует он вам! Усом чую, што вдует! Он с утра уже вами больной, как решённый по горенке мыкался! Гнали б вы его ещё с приступок, а теперь, поди, поздно уже!..
– Отставить, фельдфебель, улыбки в усы! Шутка потребуется, когда я прикажу! – воскрикнул Отто Вольксвагген и тут же сбавил лихой оборот, обращаясь за пониманием к Оленьке: – Хулиган…
– Нет, Отто милый, он прав… – Оленька словно нечаянно вдруг опустила глаза, натыкаясь взглядом из-под ресниц на оживающий и побалтывающийся в стороны хуй. – Вы совершенно не беспокоитесь о своём здоровье… Вам нужно… измерить пульс… Позвольте…
Она чуть сжала в ладошке разболтан-конец и внимательно вслушалась в лёгко-тревожное биение сердечных ударов в наливающихся силой жилках горячего агрегата.
– Так и знала!.. Предельные аритмия и частота… Вы на грани агонии! Отто, ляжьте немедленно и не смейте вставать до тех пор, пока не успокоитесь полностью!..
Отто Вольксвагген молниеносной решимостью растянулся на врачебной кушетке, и стоящим от него остался лишь прущий из разверза ширинки гладко выбритый хуй.
Оленька присела рядом на краешек и взяла в полупрозрачную нежную ручку скрытую плотью большую головку раскачивающуюся на упругом стволе. Она сильно стиснула и потянула вверх, через кожицу чувствуя мягко-налитый шарик заполнивший весь её кулачок. Отто застонал, как почуявший весенний ветер иззюбр.
– У вас здесь дисбаланс? – Оленька мягко положила другую ладошку на яйца ему. – В самом деле – справа немножко длиней… Как же я не заметила… Так не больно, больной?
Она потянула его по очереди за каждый провис и принялась побыстрее натталкивать кулачком вверх и вниз по стволу. Фриц Шнайдер отставил аллюминиевую кружку крепкого чая, вытер усы и подвинул поближе свой стул, наблюдая процесс исцеления его личного и по-молодому беспечного главнокомандования.
У «больного» от счастья строилось в глазах… Отто Вольксвагген всё заметней дышал, ловя каждый нежный заботливый взгляд изредка даримый ему милой Оленькой…
– Ничего-ничего… Вы не так уж опасно больны… Сейчас поцелую, и всё пройдёт…
Этого от Оленьки немецкий обер-лейтенант никогда не сносил: только лишь розовые губки её чуть коснулись оголённой ей крепко вздутой головки, как первопричинный член его дёрнулся раз… другой… Оленька улыбнулась глазами, натягивая мягкий ротик на уж очень большую у Отто залупу и пропуская по кулачку идущие по стволу конвульсивные толчки… С пушки дунуло в ротик ей так, как будто настойчивый пациент не приходил на приём целый год!.. Оленька терпеливо сосала конец почти с полминуты, пока бьющий фонтан не утих…
И всего только через пять каких-то минут, когда Оленька было собралась уже вручить рецептуру и выпроводить милого симулянта за порог, его единорог восстал заново во весь рост над так и не поднявшимся ещё лейтенантом и потребовал снова пристального к себе внимания…
Оленька сняла трусики и распахнула белый халатик, присаживаясь на живой инструмент. Её ножки сжали коленками Отто бока, а аккуратно подстриженные кустики на лобке скрыли от всех глаз внырнувший под лоно ей хуй. Она опёрлась ладошками в его золотистую могучую грудь и посмотрела в окно на солнечное весеннее небо с проплывающими по нему облаками…
В глазах Отто Вольксваггена смешались в одно облака и легко взлетающая над его животом белокрылая Оленька с маленькими прыгающими сисечками и в своём чудо-халатике…
* * *– Разрешите доложить, господин обер-лейтенант, мне ещё как вас младшему в звании!
– Докладывай…
Вечерело уже. Голая Оленька стояла, облокотившись на столик и выгнувшись в стройной спинке. Отто Вольксвагген сидел в остатках носков обессиленный в приёмном кресле, курил. А Фриц Шнайдер, утративший только нижние предметы из гардероба из своего, держал за обнажённые бёдра Оленьку и уж по третьему разу «докладывал» своего млечного сокровения ей в глубокую нутрь…
– Ёд-д-дерный бобррр!!! День весь вас отыскать! А оно тут ибъёца в углу! Простьи-тутка полесская жалкая! Я!!!
В распахнутых дверях приёмной сверкала парадной немецкой отточенностью герла-молния отважных походов за солнцем вслед лейтенант Иллеринце фон Паулюс, схожая с братом родным как близнец одним лишь пламенным нравом. Разбитые на стороны смоляные пряди её тонких волос выдавали край всякой взволнованности в беспорядочном оформлении чуть бледного лица с бездонною чернью искромётных зрачков.
Прибывшая на подмогу и выручку брату герла и в действительности промыкалась добрых полдня по селу, пока ей только с помощью славного резидента Германии в русском тылу, не-в-счёт-югенда Юллер Фон Штанце или попросту Юльки, не удалось, наконец, выверить местонахождение Отто. Юлька же, бывший германским сыном полка и внештатно-девятилетним сотрудником немецкой разведки, как-то ещё в свои пять был частично перевербован в полесские партизаны на тот миг очень балованной дочкой Ивана Васильевича Оленькой через угощенье брусничным вареньем и показом из-под платья долгие пять минут самого краешка иё заветной мягкой пизды… Потому он направил Илли по адресу верному, сказав прямо – «В медпункт!». Но рукою медпункту тому махнул прямо в другом направлении, и изведённая тоскою по брату уже офицер была вынуждена к ещё получасовому изучению русского языка через припоминание иго матерных наречий…
Отто Вольксвагген вскочил и тут же упал, запутавшись в бренных носках и штанах под ногами разложенных. Фриц Шнайдер стремительно вытянулся во фрунт, торча навстречу только что отстрелявшейся, мокрой и раскачивающейся балдой. А Оленька выпрямила спинку, обернулась, и сразу узнала Её…