Сергей Калашников - Вожак младшей стаи

— Задумалась, — буркнула она. — Так мы можем идти?

— Об инциденте, — сказал Егор Олегович, не обратив внимания на её вопрос, — вы оба действовали очень мудро. Особенно должен это признать за вами, уважаемая Фёкла Максимовна, позвонили, сообщили, защитили и даже наказали. Хм! Хотя, за рукоприкладство на Земле… тем не менее, всё было сделано правильно.

От похвалы, когда ничего такого от него до сих пор не видела, внезапно стали гореть щёки. Лучше бы уж ругал!

— И мне теперь особенно ясно, как мало я знаю об этой планете, — продолжал директор. — Поэтому я искренне рад, что появился человек, способный ввести меня в курс дела, не общими словами, не полуофициальными данными, а конкретными рассказами, давая взгляд изнутри, так сказать.

— Я готов, — тут же сообщил Батон, — нет ничего проще.

— Да уж, — не удержалась Стебелек, — задача сложная вообще-то — пересказать, что накрепко вколочено с пеленок, что всосали с молоком матери, что чувствуем на уровне подсознания… Думаю, Батон-то справится, а куда мне, туповатой и ни разу не красноречивой.

Директор некоторое время переводил непонятный взгляд с одной на другого, а потом поднялся.

— Время, к сожалению. Кого я выберу себе в наставники, сообщу позже. Коллега Сидор Трофимович, у вас первые занятия завтра в девять утра с шестиклассниками. Физика. Вы уже учтены в расписании, ознакомитесь с ним у завуча. Все организационные вопросы — где спать, кого съесть — тоже к ней. Вопросы? Раз вопросов нет, больше вас не задерживаю, коллеги. До встречи.

Фёкла вылетела из кабинета первой, подождала замешкавшегося Батона, и схватила его за руку, как только тот вышел.

— Пойдем, покажу, где будешь спать.

Директор, появившийся на пороге, слегка поднял брови и качнул головой, да и прошел мимо. Торопился видать по своим делам.

Только взглядом по ней прошелся мимолетным, отчего жарко стало уже шее и всему, что было надежно упрятано под одеждой. И ведь ничего такого не сделала, чтобы было стыдно, а руку отдернула, дурочка! И чего он теперь подумает? А как было хорошо, когда такие вопросы не волновали — кто и что о ней подумает.

— Пойдем, — повторила еще раз сердито. — Рюкзак не забудь.

— Не переживай, — не совсем понял причину её мучений Батон, — понимающий человек ваш директор. Не думаю, что осудил бы, даже узнай, что мы любовники.

— Угу, размечтался! — Стебелек рванула вперед по проходу, — давай за мной, тут узко.

Каморка пришлась Батону по вкусу. Располагалась она в верхней части здания в числе многих таких же, опоясывающих резервуар с водой. Здесь даже была табуретка и полка для книг. Сидор тут же принялся заполнять её вещами из рюкзака. И окно чуть побольше, чем у неё в пещерке, а кровать раза в полтора шире. Вход сюда вел из другой проходной камеры — селить его рядом с собой она почему-то раздумала.

И всё равно свою пещерку она бы ни на что не променяла. Особенно, когда пристально изучила у Нах-Наха на планшете план здания с пометками — что где. Струхнула, конечно, что теперь они с директором соседи — один лаз чуть вниз и вбок отделял их комнатушки друг от друга, но ни за что бы не сменила свою дислокацию. Всё равно тем проходом она пользоваться не собирается, а коридоры к выходу из здания… их тут довольно много. Всегда можно выбрать подходящий.

Пожелав новому жильцу приятного вечера, быстро набросала план, как найти столовую — ужин-то вот-вот начнётся. Сама она есть не пойдет — выспаться надо. Завтра с девятиклассниками намечен поход на пять утра, так что… она ведь теперь учитель!

Проводить себя тоже не позволила, вот еще! Дружба дружбой, а место её спальни никому знать не следует. Ей нужно хорошо отдохнуть и подумать в тишине, как дальше жить. И как спокойно дышать, вспоминая случайный взгляд.

Гаучо как раз подкрался снизу к линии горизонта, отчего стало совсем светло. Но краешка своего пока не показал — то есть получается, что выходят они до восхода солнца. Семь юношей глядели на инструктора по ходьбе преданно, как Фагор на Федьку — другое сравнение подбирать Стебелёк себе запретила. И пять девушек, причёсанных и накрашенных, словно собрались на пикник. Все ребята — почти ровесники своего учителя — дружно поздоровались. В глазах ожидание чего-то нового и интересного. И, пожалуй, чуточку опасения. Видать недаром прошли для них теоретические занятия и тренировки на полигоне.

Прогулкам Стебелёк всегда была рада — нет для неё лучшего отдыха. И пусть сегодня обычной лёгкости не ожидалось, но это вызывало у девушки лишь здоровый азарт. Пока спрашивала в быстром темпе самые основы, с радостью выслушивая и дополняя бойкие ответы, её возбуждение передалось и ребятам. Строй сбился, окружили, стали спрашивать самое разное, подбодрившись тем, что она так охотно отвечает. И как бы самой ни нравилось такое внимание учеников, пришлось повысить голос, прекращая дискуссию. Жалостливые взгляды пресекла обещанием поговорить на привале.

Обернулась, следуя за взорами ребят, и сердце пропустило один удар, ухнув куда-то вниз — едва удалось скрыть смятение. Егор Олегович стоял в паре шагов за ней, задумчиво осматривая своих питомцев.

— Доброе утро, Фёкла Максимовна, — поздоровался деловито, без тени улыбки. Как со взрослой. Жаль только, что это из-за учеников — бережет её авторитет. А мог бы и не стараться — они и без того сегодня буквально в рот ей смотрят, чему объяснения пока не находилось. Приняли-то сперва в штыки, а после первых же стрельб их словно подменили.

— И вам привет, Егор Олегович! Проводить вышли?

— Ну а как же. Директор я, или кто? А тут такое событие — первая вылазка в негостеприимную степь! — и подмигнул ребятам: — Как себя вести, помним?

Судя по радостному и дружному «да!» с дисциплиной тут было гораздо лучше, чем у городских, а с любовью к директору — вообще отдельная песня. Сумел же человек так завоевать сердца детей! Прав Батон, что для Егора Олеговича это дело жизни. Последние сомнения в этом пропадают, стоит только увидеть, как преображаются при его появлении питомцы интерната. Подтягиваются, расправляют плечи мальчишки, прячут улыбки вскинувшие подбородки девчонки. Разве что взгляды двух из них, Валентины и Надюшки, резанули по сердцу. И в этом тоже прав оказался новый друг, влюбленностями директора не удивишь. Если уж она, непонятливая, разглядела, то он-то…!

Директор медленно прошелся перед ровным строем, одобрительно покивал и громко пожелал удачи.

Мазнул по ней взглядом, оборачиваясь, кивнул всем:

— Ну, с богом!

— Как в бой провожаете, — не удержалась Стебелёк.