Сыромятникова Ирина - Житие мое

На две трети его заполняли разные кошмарики – ножи странной формы, полированные человеческие черепа с инкрустацией и костяные свирели. Появись я в университете с какой-нибудь из этих штук, и меня мигом привлекли бы за некромантию. В отдельной нише лежали книги – сплошь написанные на пергаменте, в переплетах из подозрительно тонкой кожи, с многозначительными рунами на обложках. Ну точно! Сокровищница черного мага, причем некроманта, причем древнего. Что в те времена вытворяли – я таких слов не знаю. Но то – дела давние, по нынешним меркам, все это собрание не имеет никакого смысла, разве что ценно как антиквариат. Поверх сомнительного сокровища лежала перевязанная шпагатом почтовая упаковка, ее-то я и взял, а потом медленно и осторожно, пятясь спиной к выходу, покинул это логово. Никогда бы не подумал, что в нашей долине есть такое дрянное место! И теперь оно – только мое.

Пес-зомби с интересом наблюдал, как хозяин карабкается по камням, пытаясь при этом пользоваться только одной рукой. В конце концов мои нервы не выдержали (теперь мне было видно, как далеко внизу кончается склон), и я метким броском отправил свою находку к стене сарая. Не стекло ведь! Потрошить добычу начал тут же: развязал шпагат, развернул обертку. Обратный адрес! Почтальон не ошибся, посылка пришла из столицы. Внутри упаковки было несколько сложенных пополам листков – письмо – и небольшая книжка очень древнего вида, я тут же схватился за нее, открыл…

Ничего не понятно.

Невероятно тонкие полупрозрачные страницы были защищены таким количеством слоев магии, что стали подобны листкам металла – упругими и твердыми. По желтоватому фону бежали синие загогулины рукописного текста, ни одной магической руны, схемы или знака там не было, некоторые буквы что-то напоминали, но смысл слов все равно оставался загадкой. Должно быть, это одна их тех древних реликвий, о которых говорила миссис Клементс – те же сто тысяч, но не в облигациях, а одним куском. Не знал, что дядя приторговывает раритетами! Объяснение всему должно было содержаться в письме, но изучать его времени не оставалось – пока я лазил по тайникам, грузовик НЗАМИПС переместился от перевала в деревню, меня ждали дома и в любой момент какой-нибудь неугомонный родич мог заявиться сюда. Пора возвращаться.

Но с этой книгой надо было что-то придумать: ради нее убили человека, пытались убить меня и кто знает, что еще могут сделать. Везти ее в багаже мне отчаянно не хотелось, однако был и другой способ… Я вложил бумажки и оторванный от почтовой обертки адрес между защищенными магией страницами, все заново упаковал и сунул в пасть Максу с наказом отнести в мой редстонский гараж. Такой метод транспортировки показался мне наиболее безопасным: среди кустов и камней пса никто не заметит, а заметит – не поймает. К тому же на зомби не написано, чей он.

Вот теперь можно уезжать! Со спокойной душой и чистой совестью, правда, с больными нервами – всю дорогу до деревни у меня чесались ладони, зудело между лопатками и хотелось подпрыгивать, как Лючик, энтузиазм белых заразителен. И никому ведь не расскажешь…

Вернувшись домой, я обнаружил шефа Харлика, пьющего на веранде чай с остатками остывших оладий («бдз-з» – пчелы смылись). Возмутительно! В мое отсутствие моя мать принимает дома чужого мужчину и кормит его моей едой! Но прежде чем я успел нахамить начальнику НЗАМИПС, мама ловко выставила передо мной тарелку с омлетом. Черная натура тут же дала отбой – мой кусок был больше. Харлик кисло посмотрел на тарелку, но качать права не стал: да, он старше, зато я у себя дома.

– Вижу, ты поправился.

Я позволил себе проглотить кусок и лишь затем ответил:

– Вполне!

– А мы нашли тех убийц… – Харлик сделал многозначительную паузу. – Жаль, допросить не получилось.

Я почувствовал, как омлет застрял у меня в горле. Гм… Интересно, чем вчера занимался Макс? Совсем не слежу за своим зомби.

– Волки?

– Нет, Шорох.

Значит, подлюга недалеко ушел. Небось меня, гад, дожидался!

– Они, видать, неместные были, – объяснил Харлик, не дождавшись моей реакции, – приехали с вечера, надеялись ночью в деревню пойти. Тут нежить их и заломал.

Да, пойти на дело ночью в Краухарде мог только дикий горожанин. Что ж, теперь те, кто видел мою собаку, никому о ней не расскажут. Хорошо!

– Какая незадача, – промурлыкал я, возвращаясь к еде.

– Не шибко ты огорчен, – заметил Харлик.

– Совсем не огорчен, – подтвердил я, не переставая жевать. Мама тихонечко вздохнула, и мне пришлось объяснить ей свою позицию: – Я ведь знаю, что дядя чувствовал перед смертью. Шорох – это даже слишком гуманно!

Только не брякнуть шефу, что я сам знаком с Шорохом.

Джо осторожно заглянул на веранду: два черных мага за раз – это было слишком для его нервов.

– Ну так я пошел. – Харлик поднялся. – Обращайтесь, если что.

Мама осторожно кивнула.

– Это он о чем? – подозрительно спросил я, когда спина шефа НЗАМИПС скрылась из виду.

– Он опасается, что интерес к Гордону перейдет на нас, – безмятежно ответила она.

Неубедительно. Хотя с чего бы маме врать?

И я выкинул Харлика из головы – у меня и так слишком много впечатлений на сегодня.

Организовать затребованную координатором встречу у Паровоза не получилось: предприимчивый студент уехал из города как раз тогда, когда начальство проявило к нему интерес. Капитан даже подумывал о том, чтобы связаться с краухардским отделением НЗАМИПС, но не стал: в этих баснях о круговой поруке и сговоре тамошних черных есть немалый резон. За всю историю существования Краухарда ни одного колдуна там не поймали. Оставалось ждать, когда это недоразумение вернется в Редстон своим ходом.

Мистер Сатал среагировал на неудачу эмоционально:

– Вот …! В следующий раз чтобы я обо всем узнавал первым, понятно?

– Да, сэр, – не стал спорить Паровоз.

Встречи на высшем уровне стали регулярными, и капитан Бер вынужден был ходить на них один – после разговора со старшим координатором его подчиненные надолго утрачивали работоспособность.

Трудно сказать, был ли от этих совещаний прок. Координатор желал знать обо всем, что происходит в Редстоне, только в Редстоне и больше нигде. Иногда Конрад Бер задавался мыслью: а не является ли обстановка в его городе чем-то уникальным? И не происходило ли подобное раньше?

– Новый информатор позволил выйти на Старца, действовавшего в юго-западном районе. Сам Старец, он же Годован Боберри, задержан за незаконную магическую практику. Ярко выраженный жрец, имел несколько учеников, троих мы задержали.